Обращение к Токаеву от гражданских организаций по Асе Тулесовой (Асие Тулесовой)

#freeAsya
#Асяныбосат
#СвободуАсе

Президенту
Республики Казахстан
Токаеву К.К.

Господин Президент,

Мы, представители гражданских организаций и общественные деятели, возмущены произволом сотрудников полиции в стране. Творящемуся беззаконию нет ни правовых, ни логических объяснений!

С гражданами, которые, пытаясь реализовать своё право на мирный протест, выходят в различных городах нашей страны на улицы и площади, обращаются унизительно и жестоко. Их задерживают с использованием ничем неоправданной силы. Не сопротивляющихся задержанию граждан, в том числе женщин, тащат за руки за ноги, применяют спецсредства, подключают сотрудников специальных подразделений в полной экипировке. Используя имеющиеся у полиции полномочия, в нарушение международных обязательств Республики Казахстан об обеспечении и защите права на мирное собрание и протест, граждан доставляют в полицейские участки, проводят профилактические беседы и запугивают.

06 июня 2020 г. правозащитницу Асию Тулесову, чей пример показателен, дважды задерживали и держали по нескольку часов в Медеуском РУВД г.Алматы, и в итоге вывезли на окраину города. Практически все процедуры, которые было необходимо соблюдать, согласно ст.788 КоАП РК, должностными лицами были нарушены. Причем в течение длительного времени стала уже нормой безнаказанность сотрудников правоохранительных органов. Ни один полицейский не понес ответственности за нарушение гарантированных конституционных прав и свобод граждан при задержании. Очевидно неравенство перед законом сотрудников полиции по сравнению с обычными гражданами. Продолжить чтение «Обращение к Токаеву от гражданских организаций по Асе Тулесовой (Асие Тулесовой)»

Петиция по проекту закона «О политических партиях» от 19.04.2020 Гендерное равенство при формированию партийных списков кандидатов в депутаты (гендерный аспект).

В настоящее время в Мажилисе Парламента Республики Казахстан рассматривается проект Закона «О внесении изменений и дополнений в Закон Республики Казахстан «О политических партиях».
Согласно редакции законопроекта, Министерство юстиции Республики Казахстан предлагает при утверждении партийных списков кандидатов в депутаты внести квоту не менее 30% на представленность для молодежи и женщин.

Вместе с тем, гендерная политика в стране оставляет желать лучшего.
В рейтинге Глобального индекса гендерного развития ВЭФ Казахстан упал с 32 места (2013г.) на 72 место (2020г.), потеряв при этом 40 позиций. Наиболее существенным падение данного индекса стало в подгруппе «Политические права и возможности» — здесь Казахстан занимает 106 место из 149 стран.

АЛЬЯНС ЖЕНСКИХ СИЛ КАЗАХСТАНА, СЧИТАЕТ:
В Казахстане проживает 9,7 млн. женщин – это 52% населения страны. Женщины Казахстана вносят существенный вклад в создание ВВП страны и обеспечивают репродуктивное развитие населения.

ПРЕДЛАГАЕМ:
1. Разделить гендерный и возрастной подходы при формировании партийных списков;
2. Мужчины и женщины должны быть представлены в партийных списках кандидатов в депутаты в соотношении 50 на 50, то есть на условиях РАВНОПРАВИЯ.
3. Партийные списки кандидатов в депутаты должны формироваться по принципу «зебры»: мужчина – женщина – мужчина – женщина.
4. В каждой гендерной группе: и среди мужчин, и среди женщин ПРЕДУСМОТРЕТЬ 10%-е квоты на представленность молодежи.

Таким образом, мы получим РАВНОПРАВНОЕ формирование партийных списков кандидатов в депутаты.

Ссылка на петицию:

Открытое обращение казахстанской гражданской общественности по Дулату Агадилу

Дулат Агадил. Фото с сайта Азаттык

27 февраля 2020 г.

 Президенту Республики Казахстан
г-ну Токаеву К.-К.

 

Генеральному прокурору
Республики Казахстан
г-ну Нурдаулетову Г.

 

 

ОТКРЫТОЕ ОБРАЩЕНИЕ

«Цена за неявку и уклонение от участия в следственных действиях по делу
о неуважении к суду, оскорбление судьи, участников судебного заседания –
изоляция от общества и жизнь…»

 

Дулат Агадил. Фото с сайта Азаттык
Дулат Агадил. Фото с сайта Азаттык

Агадилов Дулат Шакирович, 16.02.1977 года рождения, отец шестерых детей, проживавший в с.Талапкер Целиноградского района Акмолинской области, активно совместно с другими лицами выражал свое мнение по вопросам прав и свобод человека, в связи с чем более 60 дней в порядке административного ареста содержался под стражей в 2019 г. Согласно определению по ст.1 Декларации о праве и обязанности отдельных лиц, групп и органов общества поощрять и защищать общепризнанные права человека и основные свободы Дулат является гражданским активистом (как минимум).

 

 

ФАКТЫ

Полиция сообщила, что Агадилов Д.Ш. был субъектом правонарушений (по делу о неуважении к суду, оскорблении судьи, участников судебного заседания), в январе 2020 г. «заочно предъявлено обвинение», избрана подписка о невыезде. По причине неявки и уклонения от участия в следственных действиях судом эта мера пресечения заменена на содержание под стражей.          Продолжить чтение «Открытое обращение казахстанской гражданской общественности по Дулату Агадилу»

Власти Таджикистана жестоко обходятся с адвокатами. Гражданское общество требует остановить запугивания

Абдулазиз Абдурахмонзода. Фото с сайта https://rus.ozodi.org/a/30100968.html
Абдулазиз Абдурахмонзода. Фото с сайта https://rus.ozodi.org/a/30100968.html

Адвокаты Таджикистана находятся под давлением: гражданское общество обеспокоено недавними случаями преследования и запугивания адвокатов в Душанбе.

Мы, нижеподписавшиеся члены коалиции общественных организаций Платформа «Гражданская солидарность», выражаем обеспокоенность в связи с недавними сообщениями о произвольном задержании и применении пыток в отношении адвоката Абдулазиза Абдурахмонзода со стороны сотрудников правоохранительных органов, а также применением угроз и запугивания в отношении Саидбека Нуритдинова, Председателя Союза адвокатов Таджикистана, представляющего интересы пострадавшего, в частности, относительно заявлений о применении пыток и жестокого обращения. Мы призываем власти Таджикистана расследовать данные обвинения и обеспечить, чтобы адвокаты могли выполнять свои профессиональные обязанности без запугивания, преследования либо другого неправомерного вмешательства со стороны государственных чиновников.

Обстоятельства дела:

Согласно утверждениям Абдурахмонзода, 17 апреля 2019 года в отношении него были применены пытки и жестокое обращение со стороны сотрудников Управления Агентства по финансовому контролю и борьбе с коррупцией г. Душанбе, с целью Продолжить чтение «Власти Таджикистана жестоко обходятся с адвокатами. Гражданское общество требует остановить запугивания»

Научная статья: «Конституционное измерение характеристик гражданского общества»

Конституционное измерение характеристик гражданского общества (сравнительно-правовой анализ)

Гражданское общество, безусловно, – сложный для правовой науки объект исследования. Можно поставить вопрос о том, исследуют ли правоведы гражданское общество как таковое, фокусируясь лишь на посвященном ему историко-теоретическом дискурсе. В правовой литературе не существует общепризнанного понятия гражданского общества. Часто можно встретить мнения, подобные следующему: «в настоящее время, равно как и в обозримом будущем, это скорее формирующаяся теория – “абстрактная конструкция”, нежели состоявшаяся практика»[1]. Если брать во внимание только посвященные гражданскому обществу историко-теоретические представления, то, наверное, это единственно возможный вывод.

В правовой литературе существуют диаметрально противоположные определения понятия «гражданское общество», что показывает состояние развития теоретических представлений в этой области. В качестве «субстрата» этого понятия признаются совершенно разные институты. Часто происходит смешение понятия «гражданское общество» с институтами, в развитии которых оно, наряду с демократическим государством (публичной властью), принимает участие. Эту ситуацию можно проиллюстрировать следующими примерами. Так, российский исследователь И. Н. Барциц относит к числу конституционно-правовых институтов гражданского общества частную собственность, многопартийность, парламентаризм и т. д.[2] Подход И. Н. Барцица отчасти пересекается с предложенным Конституционной комиссией Съездом народных депутатов РФ в 1992 г. содержанием раздела «Гражданское общество» проекта Конституции РФ. В этом разделе были представлены следующие главы: VII. Собственность, труд, предпринимательство. VIII. Общественные объединения. IX. Воспитание, образование, наука, культура. X. Семья. XI. Массовая информация[3]. Такой подход к формализации содержания гражданского общества представляется слишком широким и всеохватным, вбирающим в себя не только организационные элементы (например, некоммерческие организации), но и институты, необходимые для существования гражданского общества (в частности, собственность и др.). Ряд институтов, обозначенных по заголовком «Гражданское общество», имеют спорный статус в качестве элементов гражданского общества, например, семья, политические партии и коммерческие организации[4]. Спорность причисления их к гражданскому обществу лишний раз подчеркивает актуальность проблемы элементного состава гражданского общества, и соответственно, критериев, позволяющих идентифицировать институты гражданского общества.

Другой российский исследователь, А. Н. Писарев, полагает, что гражданское общество – это вид общественно полезной (публичной) деятельности, которая во взаимодействии с государством выражается через регламентированные конституционным законодательством основные институты (формы) непосредственной и представительной демократии[5]. С таким определением также сложно согласиться. Из него следует, что с точки зрения государства деятельность гражданского общества растворяется в регламентированных законодательством формах народовластия, не имеет специфического содержания и неотличимо от граждан как субъектов народовластия. Активность гражданского общества в целом не может сводиться только к формам прямой и представительной демократии, хотя их значение для гражданского общества очень значимо. Некоторые из них являются характерными для гражданского общества формами деятельности, в частности, общественные (публичные) слушания, обращения граждан, публичные мероприятия, собрания граждан, гражданская правотворческая инициатива, общественная экспертиза проектов правовых актов и др. Однако следует принимать во внимание, что гражданское общество проявляет свою активность не только во взаимодействии с публичной властью. Рассмотрение функционирования гражданского общества исключительно в контексте его взаимодействия с публичной властью – это односторонний, государствоцентричный подход, учитывая его сущностную характеристику как автономной публичной сферы. В связи с этим можно привести мнение авторитетного российского конституционалиста М. В. Баглая о том, что «гражданское общество независимо от государства и стоит над ним, оно строится на признании свободы и инициативы человека и объединений людей как в политической, так и в экономической областях».[6]

Ограниченное понимание роли гражданского общества, отражающееся в его определении, является показателем недостаточной разработанности вопроса о функциях гражданского общества. Функции гражданского общества напрямую связаны со сферами, в которых оно присутствует, что предопределяет их разнообразие, если государство не покушается на его плюралистичность. Так, приводимые у А. Н. Писарева формы взаимодействия гражданского общества и государства, следует рассматривать как проявления такой значимой функции гражданского общества как гражданское участие.

Это понятие пока не привлекло к себе достаточного внимания в правовой литературе, но оно уже имеет сложившееся содержание в международных рекомендательных актах. Ему посвящены недавно одобренные Комитетом Министров Совета Европы Руководящие принципы в отношении гражданского участия в процессах принятия политических решений (одобрены Комитетом министров 27 сентября 2017 года на 1295-м заседании заместителей министров)[7] (далее – Руководящие принципы). В Руководящих принципах под гражданским участием понимается – участие отдельных лиц, неправительственных организаций и гражданского общества в целом в процессах принятия решений государственными органами. Там же отмечается, что гражданское участие в принятии политических решений отличается от политической деятельности в виде прямого участия в политических партиях и от лоббирования в интересах бизнеса. Таким образом, гражданское участие следует понимать как одну из основных форм деятельности гражданского общества, которая непосредственно связана с прямой и представительной демократией, как это подчеркивается в преамбуле Руководящих принципов.

Об участии граждан, а также о близкой категории – гражданской инициативе, говорится в концептуальных политико-правовых документах ряда постсоветских государств, в том числе в утратившей силу Концепции развития гражданского общества в Республике Казахстан на 2006-2011 гг. (утв. Указом Президента Республики Казахстан от 25 июля 2006 года №154)[8] в разделе, посвященном его функциям. О формах демократии участия говорится в Национальной стратегии содействия развитию гражданского общества в Украине на 2016-2020 годы (утв. Указом Президент Украины 26 февраля 2016 г.)[9]. В Концепции развития гражданского общества Эстонии (принята Рийгикогу 12 декабря 2002 г.)[10] говорится о развитии гражданской инициативы и демократии участия.

Особенности роли гражданского общества, проявляющего себя во всем своем многообразии и не редуцированного до отдельных институтов, имеющих нормативно-правовое оформление, требуют той или иной формы признания со стороны публичной власти. Однако дальше упоминания гражданского общества в основных законах, законодательство различных государств не продвигается. Гражданское общество сохраняет статус сложного феномена, не поддающегося юридизации. Примеров его упоминания немного: следует отметить Конституцию Республики Казахстан, которая в числе таких основных законов, которые упоминают гражданское общество – непосредственно в преамбуле, говорящей об осознании народом Казахстана себя как миролюбивого гражданского общества[11]. Следует также упомянуть Конституцию Литовской Республики, в которой сказано: «Литовский народ <…> стремясь к открытому, справедливому, гармоничному гражданскому обществу и правовому государству <…> провозглашает настоящую Конституцию»[12]. Часть 2 ст. 4 Конституции Болгарии 1991 г. устанавливает, что «Республика Болгария гарантирует каждому гражданину жизнь, достоинство и права личности и создает условия для свободного развития человека и гражданского общества»[13].

Помимо конституций, с таким сложным социальным явлением имеют дело политико-правовые документы – концепции, стратегии и программы, в которых оно рассматривается детальнее с учетом его сложной общественно-политической природы. Именно в этих документах существенное внимание уделяется определению и функциям гражданского общества. Соответствующе определение гражданского общество было дано в уже утратившей силу Концепции развития гражданского общества в Республике Казахстан на 2006-2011 гг. Гражданское общество – общество, где главным действующим лицом и субъектом происходящих в нем процессов и отношений выступает человек со всей системой его потребностей, интересов и ценностей. Это понятие также обозначает всю совокупность существующих независимо от государства и его органов общественных отношений: политических, экономических, культурных, национальных, религиозных, семейных и других, отображает многообразие частных интересов. К числу функций гражданского общества были отнесены: поддержка, развитие и поощрение гражданских инициатив; участие в работе по созданию условий для добровольной интеграции людей в союзы, объединения на основе сближения интересов и достижения определенных целей; обеспечение участия граждан в решении общегосударственных и местных проблем; содействие защите прав граждан и реализации интересов различных групп населения; утверждение общечеловеческих норм, ценностей и нравственных основ в обществе; участие в создании условий для продуктивного труда, обеспечивающего независимое существование человека; оказание социальных услуг; содействие гармонизации отношений власти, бизнеса и общественных институтов, создание условий для общественного согласия и уменьшения социальных конфликтов, разрешение социальных и иных конфликтов путем конструктивного диалога; содействие открытости и прозрачности в процессе принятия государственных решений; поддержка деятельности профсоюзных организаций, выполняющих важнейшие общественные функции по регулированию социально-трудовых отношений; поддержка свободы слова, укрепление независимости СМИ и обеспечение открытости информационного пространства.

Сложность формализации гражданского общества связана с его характеристиками, которые задают его параметры как сложной динамической системы. Динамичность гражданского общества предопределяется его характеристиками как автономной, самоорганизующейся, саморегулируемой и плюралистичной среды. Но эти характеристики могут быть предметом правового исследования (прежде всего конституционным правом), поскольку связаны с целым рядом конституционных прав, свобод и принципов, которые конституируют пространство свободы (автономии) гражданского общества и значительную часть правомочий его институтов[14]. Пересечение характеристик гражданского общества и с важнейшими конституционными ценностями – правами, свободами, принципами позволяет конституционализировать это сложное в плане юридизации понятие. Категории «характеристики» и «черты» гражданского общества довольно редко, но все же используется в правовой доктрине. В числе авторов, исследующих эти критерии выделения института гражданского общества, следует назвать М. Н. Марченко[15] и Е. Е. Никитину[16].

Традиционно в качестве фундаментального для гражданского общества права рассматривается конституционное право на объединение (свобода объединения (ассоциации)). Причем, в последнее время получило распространение его широкая интерпретация, в рамках которой в качестве его субъекта рассматриваются не только общественные объединения, но и другие некоммерческие и даже коммерческие организации[17]. С точки зрения взаимосвязи автономии гражданского общества и права на объединение, представляет интерес содержание последнего. Чаще всего в содержании права на объединение выделяются несколько правомочий, среди которых: право создавать, право вступать, право воздерживаться от вступления, право участвовать и право выходить из объединения[18]. Однако относительно наполнения права на объединение существуют и другие подходы, которые признают его более широкое содержание. Непосредственно с правом на объединение связана свобода деятельности общественных объединений. В международных рекомендациях и литературе встречается аналог этой свободы – право на свободную деятельность или право действовать свободно (right to operate freely)[19]. Указанная свобода (право) представлена в некоторых конституционных текстах, к примеру, в ч. 1 ст. 30 Конституции Российской Федерации[20], ч. 2 ст. 42 Конституции Португальской Республики[21], абз. XVII ст. 5 Конституции Федеративной Республики Бразилия[22]. Конституция Республики Польша обеспечивает свободу создания и деятельности профессиональных союзов, социально-профессиональных организаций земледельцев, обществ, гражданских движений, иных добровольных объединений и фондов (ч. 1 ст. 12)[23]. Чаще всего рамки свободы деятельности объединений граждан в конституционных текстах и международных актах задают конституционные ограничения свободы объединения[24].

В международных рекомендациях право на объединение, как правило, рассматривается в широком контексте, с включением в него производных прав, актуальных для институтов гражданского общества. В Руководящих принципах по свободе объединений (далее – Руководящие принципы), утвержденных Венецианской комиссией 12-13 декабря 2014 г., указанная свобода представлена в виде принципа, озаглавленного как «Свобода определять цели и виды деятельности, в том числе содержание деятельности». Данный принцип предполагает, что, во-первых, учредители и члены объединений могут свободно определять цели и виды деятельности своего объединения в рамках законодательства, соответствующего международным стандартам; во-вторых, в процессе работы для достижения своих целей и ведения своей деятельности объединения свободны от вмешательства в их внутренние дела, управление и организацию; в-третьих, они имеют право свободно определять содержание своей деятельности, то есть могут определять, желают ли они действовать на местном, региональном, национальном или международном уровне; в-четвертых, объединения могут свободно вступать в другие объединения, федерации и конфедерации на национальном и международном уровнях[25]. В пояснительной записке к Руководящим принципам указывается, что перечисленные возможности являются наиболее важным аспектом определения понятия «объединение» и, в сущности, наиболее важным аспектом права на свободу объединений[26].

По мнению экспертов авторитетной международной организации «Международный центр некоммерческого права», право на свободную деятельность без вмешательства – одна из шести основных свобод, необходимых для создания благоприятной среды для гражданского общества[27].

В Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 17 июня 2007 г. №506-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Дедегкаева Виталия Борисовича на нарушение его конституционных прав положениями федеральных законов «О политических партиях» и «Об общественных объединениях»» свобода деятельности общественных объединений (ч. 1 ст. 30 Конституции РФ) рассматривается в контексте взаимного невмешательства органов государственной власти и их должностных лиц, с одной стороны, и общественных объединений – с другой. Таким образом, положение, закрепленное в ч. 1 ст. 17 Федерального закона Российской Федерации от 19.05.1995 № 82-ФЗ (ред. от 20.12.2017) «Об общественных объединениях» рассматривается как развивающее конституционную норму. Следует отметить, что аналогичные положения содержатся в ст. 4 Закона Республики Казахстан от 31 мая 1996 г. № 3-1 (ред. от 24.05.2018) «Об общественных объединениях». Основной вывод, который следует сделать, анализируя значение права на объединение (свободы ассоциаций) для гражданского общества, состоит в том, что именно широкое понимание права на объединение, а также выделение свободы деятельности объединений, является важнейшей формальной основой (признанием) его автономии.

Признавая свободу деятельности объединений граждан, государство не может необоснованно ограничивать цели деятельности объединений. Как следует из Постановления Европейского суда по правам человека от 30 января 1998 года (жалоба № 19392/92) («Объединенная коммунистическая партия Турции против Турции (United Communist Party of Turkey v. Turkey)»)[28], ассоциации (политические партии) играют ключевую роль в обеспечении плюрализма. В Постановлении от 17.02.2004 (жалоба № 44158/98) («Дело «Горжелик и другие против Польши»» (Gorzelik v. Poland)) Европейский суд по правам человека указывает, что не только партии играют важную роль в обеспечении плюрализма и демократии: «ассоциации сформированные для других целей, в том числе те, которые защищают культурное или духовное наследие, преследуют различные социально-экономические цели, провозглашают или обучают религии, находятся в поиске этнической идентичности или утверждают осознание принадлежности к меньшинству, также важны для надлежащего функционирования демократии. Ибо плюрализм также основан на подлинном признании и уважении многообразия и динамики культурных традиций, этнической и культурной самобытности, религиозных убеждений, художественных, литературных и социально-экономических идей и концепций»[29]. Именно свободное определение целей и видов деятельности способствует плюрализации гражданского общества. Достаточно широко цели деятельности общественных объединений обозначены в ст. 5 Закона Республики Казахстан «Об общественных объединениях», что создает условия для развития плюралистического гражданского общества.

Однако в некоторых странах существуют конституционные ограничения целей, которые могут преследовать конкретные виды объединений граждан. Так, согласно ч. 2 ст. 12 Конституции Республики Болгария, объединения граждан, включая профсоюзные, не могут ставить перед собой политические цели и заниматься политической деятельностью, которые присущи политическим партиям. Представляется, что это положение предназначено для разграничения партийной деятельности от других видов деятельности объединений граждан и не представляет собой покушения на свободу деятельности объединений.

Таким образом, свобода деятельности объединений (в аспекте свободы выбора целей и видов деятельности) связана с другой характеристикой гражданского общества – плюрализмом. Чаще всего она имеет конституционное закрепление в качестве принципа политического и идеологического плюрализма. Плюрализм является важнейшей характеристикой гражданского общества[30], которая, во-первых, предполагает его качественное состояние – разнообразие институтов, наличия у него полюсов – как активно взаимодействующих с публичной властью, так и отстаивающих свою автономность; во-вторых, выражать и отстаивать разнообразные общественно значимые интересы. В концепции гражданского общества принцип плюрализма тесно связан с автономией – именно она способствует институциональному многообразию, гарантируя возможность существования автономного от ориентиров государства целеполагания институтов гражданского общества[31].

В свете сказанного актуальным остается еще один вопрос: каковы пределы воздействия государства с учетом таких характеристик гражданского общества как автономия и саморегулирование? Как отмечает Е. Е. Никитина, возможность и пределы законодательного влияния на развитие общества являются важнейшей проблемой современной юридической науки.[32] Ряд авторов обращает внимание на негативный эффект, производимый правовым регулированием на институты гражданского общества: «большая независимость этой сферы от правовых норм и административных предписаний делает её гораздо более гибкой, динамичной, чуткой к изменениям; открывает совершенно иные возможности для поиска компромисса, для идеологического и ценностного дискурса в рамках социальной структуры <…>»[33]. Однако дискуссия о пределах регулирующего воздействия государства на гражданское общество, с учетом признания за его институтами права на саморегулирование, все еще недостаточно развита в литературе. По этому поводу существует ряд позиций общего характера, по-разному определяющих масштабы правовой регламентации аспектов жизнедеятельности организованного гражданского общества. Аргументы в пользу того или иного масштаба регулирования организованного гражданского общества должны строиться вокруг признания свободы деятельности институтов гражданского общества и необходимости поддержания их автономной жизнеспособности. Это признание обуславливает ряд обязательств демократического государства, имеющих отношение к его роли как регулятора общественных отношений. Государство обязано обращать внимание на возможности и потенциал гражданского общества и безосновательно не устранять возможности саморегулирования в сферах, подходящих для его применения.

Подводя итог, следует отметить, что правовое осмысление гражданского общества не должно превращаться в отвлеченное от практических задач теоретизирование. Практическое значение такого осмысления, на наш взгляд, состоит в том, чтобы концептуально осмысленные характеристики гражданского общества, рассмотренные в настоящей работе, отразились на правовом статусе некоммерческих организаций – ключевом институте гражданского общества.


Библиографический список

Ссылки на литературу

Handbook on civil society organisations registration and operation: comparative aspects / European Center for Not-for-Profit Law (ECNL), 2015.

Michael Edwards. Civil Society. Polity Press. 2008.

Mark V. Tushnet. The Constitution of Civil Society // Chicago-Kent Law Review. Vol. 75. 2000.

Models to Promote Cooperation between Civil Society and Public Authorities. Working Paper / International Center for Not-for-Profit Law (ICNL). – Mode of access: http://www.icnl.org/research/resources/ngogovcoop/Models%20to%20Promote%20Cooperation%20Working%20Paper.pdf.

Баглай М. В. Конституционное право Российской Федерации : учеб. для вузов. М. : Норма, 2017.

Марченко М. Н. Правовое государство и гражданское общество (теоретико-правовое исследование) : учебное пособие. – М.: Проспект, 2015.

Малый Д. А. Конституционное право на объединение в Российской Федерации: Дис. … канд. юрид. наук. – Саранск, 2001.

Никитина Е. Е. Система институтов гражданского общества в России: конституционно-правовой аспект // Журнал российского права №6, 2017.

Подъячев К.В. Основные формы гражданского участия в условиях современной России [электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.civisbook.ru/files/File/Podyachev_osn.pdf.

Руководящие принципы по свободе мирных собраний. – 2-е изд. – Варшава : БДИПЧ ОБСЕ, 2011.

Сойфер Т.В. Некоммерческое юридическое лицо как форма реализации конституционного права на объединение // Законодательство и экономика», № 2, 2012. – сс. 18-29.

Тихомиров Ю. А. Гражданское общество в фокусе права // Журнал российского права №10, 2013.

Чиркин В. Е. Гражданское общество, конституционные коллективные права и обязанности // Гражданин и Право. 2012. № 5.

 

Автор: Гезердава Саид Игоревич – аспирант Кафедры конституционного и административного права факультета права НИУ ВШЭ


Сноски

[1] Марченко М. Н. Правовое государство и гражданское общество (теоретико-правовое исследование) : учебное пособие. – М.: Проспект, 2015. C. 559.

[2] Барциц И. Н. Государственное (конституционное) право Республики Абхазия: в 2-х т. – М.: Изд-во РАГС, 2009. Т. 1. С. 317.

[3] Авакьян С.А. Конституция России: природа, эволюция, современность. – «Сашко», 2000 г. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://constitution.garant.ru/science-work/modern/1776651/chapter/f7ee959fd36b5699076b35abf4f52c5c/#block_2100.

[4] Об этом см., напр., Michael Edwards. Civil Society. Polity Press. 2008. P. 25-27.

[5] Писарев А. Н. Формы взаимодействия государства и гражданского общества в Российской Федерации: Учебное пособие. – М.: РГУП, 2017. сс. 29, 25.

[6] Баглай М. В. Конституционное право Российской Федерации : учеб. для вузов. М. : Норма, 2017. С. 18.

[7] CoE Committee of Ministers, Guidelines for civil participation in political decision making, CM(2017)83-final.
– Mode of access: https://rm.coe.int/CoERMPublicCommonSearchServices/DisplayDCTMContent?documentId=0900001680782d3c

[8] Концепция развития гражданского общества в Республике Казахстан на 2006-2011 годы. Утв. Указом Президента Республики Казахстан от 25 июля 2006 года № 154 (утратила силу). – Режим доступа: http://adilet.zan.kz/rus/docs/U060000154.

[9] Указ Президента України від 26 лютого 2016 року № 68/2016 «Про сприяння розвитку громадянського суспільства в Україні» // Офіційний вісник України. 2016 р., № 18, стор. 290, стаття 716. Режим доступа: https://www.president.gov.ua/documents/682016-19805.

[10] Концепция развития гражданского общества Эстонии от 12 декабря 2002 г. – Режим доступа: https://heakodanik.ee/ru/%D1%82%D0%B5%D0%BA%D1%81%D1%82-ekak/.

[11] Конституция Республики Казахстан от 30 августа 1995 года. – Режим доступа: http://adilet.zan.kz/rus/docs/K950001000_.

[12] Конституция Литовской Республики от 25 октября 1992 г. / Конституции государств Европы: В 3 т. Т. 2. Под общ. ред. Л. А. Окунькова. – М. : Издательство «Норма», 2001.– С. 332.

[13] Конституция Республики Болгария от 12 июля 1991 г. / Конституции государств Европы: В 3 т. Т. 1. Под общ. ред. Л. А. Окунькова. – М. : Издательство «Норма», 2001.– С. 395.

 

[14] См. Тихомиров Ю. А. Гражданское общество в фокусе права // Журнал российского права №10, 2013. С. 39. См. Чиркин В. Е. Гражданское общество, конституционные коллективные права и обязанности // Гражданин и Право. 2012. № 5. С. 5.

[15] Марченко М. Н. Указ. соч. – сс. 560-567.

[16] Никитина Е. Е. Система институтов гражданского общества в России: конституционно-правовой аспект // Журнал российского права №6, 2017. – сс. 37-49.

[17] См. напр., Сойфер Т.В. Некоммерческое юридическое лицо как форма реализации конституционного права на объединение // Законодательство и экономика», № 2, 2012. – сс. 18-29.

[18] См. напр., Малый Д. А. Конституционное право на объединение в Российской Федерации: Дис. … канд. юрид. наук. – Саранск, 2001. – сс. 34-104.

[19] См. Handbook on civil society organisations registration and operation: comparative aspects / European Center for Not-for-Profit Law (ECNL), 2015. P. 3. – Mode of access: http://ecnl.org/wp-content/uploads/2016/04/Handbook-on-Civil-Society-Organizations-Registration-and-Operation-Comparative-Aspects.pdf (дата обращения 15.08.2018).

[20] Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12.12.1993 (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 N 6-ФКЗ, от 30.12.2008 N 7-ФКЗ, от 05.02.2014 N 2-ФКЗ, от 21.07.2014 N 11-ФКЗ) //Собрание законодательства РФ. — 04.08.2014. — N 9. — Ст. 851.

[21] Конституция Португальской Республики от 2 апреля 1976 г. / Конституции государств Европы: В 3 т. Т. 2. Под общ. ред. Л. А. Окунькова. – М. : Издательство «Норма», 2001. – С. 773.

[22] Конституция Федеративной Республики Бразилия от 5 октября 1988 г. / Конституции государств Америки: В 3 т. Т. 3. Под ред. д. ю. н., проф. Т. Я. Хабриевой. – М. : Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, 2006. – С. 123.

[23] Конституция Республики Польша от 2 апреля 1997 г. / Конституции государств Европы. – С. 686.

[24] См. напр., ч. IV ст. 58 Конституции Республики Азербайджан от 12 ноября 1995 г., ч. 2 ст. 44 Конституции Республики Болгария от 12 июля 1991 г.

[25] Руководящие принципы по свободе мирных собраний. – 2-е изд. – Варшава : БДИПЧ ОБСЕ, 2011. – сс. 22-23.

[26] Там же. С. 30.

[27] Models to Promote Cooperation between Civil Society and Public Authorities. Working Paper / International Center for Not-for-Profit Law (ICNL). – Mode of access: http://www.icnl.org/research/resources/ngogovcoop/Models%20to%20Promote%20Cooperation%20Working%20Paper.pdf.

[28] EtCHR 30 Jan. 1998, United Communist Party of Turkey v. Turkey, par. 49, 72.

[29] EtCHR 17 Feb. 2004, Gorzelik v. Poland, par. 92.

[30] Майкл Эдвардс, а также Роберт Пост и Нэнси Розенблюм называют гражданское общество «зоной», «областью» плюрализма. См. Michael Edwards, Op. cit., P. 84; Civil Society and Government. Edited by Nancy L. Rosenblum, Robert C. Post. Princeton University Press. 2002. P. 2.

[31] Американский конституционалист Марк Ташнет признает, что институты гражданского общества позволяют производить и поддерживать ценности, независимые от государственного влияния. См. Mark V. Tushnet. The Constitution of Civil Society // Chicago-Kent Law Review. Vol. 75. 2000. P. 379.

[32] Никитина Е. Е. Указ. соч. С. 38.

[33] Подъячев К.В. Основные формы гражданского участия в условиях современной России [электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.civisbook.ru/files/File/Podyachev_osn.pdf.