Обзор ситуации с безопасностью и защитой адвокатов, юристов в Казахстане за 2011-2019 гг.

Download English ver Kazakhstan Monitoring HRD Report 2011-2019_EN

Скачать на русском Kazakhstan Monitoring HRD Report 2011-2019_RU

 

Иллюстрация М. Дилманов

Отчеты, исследования, проекты по правам мигрантов Кадыр-Касиет и партнерских НПО

 

Международная Организация по Миграции (МОМ) – межправительственная организация, основанная в 1951 году и придерживающаяся принципа, что гуманная и упорядоченная миграция приносит пользу мигрантам и обществу.

С 19 сентября 2016 г. МОМ официально является Агентством ООН по миграции.

Международная Организация по Миграции (МОМ) с 1 октября 2015 г. начала реализацию проекта «Достоинство и права» при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID). Проект является региональным для всех стран Центральной Азии и рассчитан на 5 лет с общим бюджетом 8 млн. долл. США.

Основной целью проекта является продвижение вопросов  достоинства и прав человека в государственной политике и общественной культуре стран Центральной Азии.

 

На этой странице размещены доклады по проекту «Мониторинг прав человека в Казахстане. Достоинство и права», реализованного Международной организацией по миграции (МОМ) при поддержке USAID в Казахстане в 2016-2018 гг.

2018

Доклад по доступу мигрантов к достойному эффективному трудоустройству — Красный Полумесяц РК 2018

Мониторинг реализации прав детей мигрантов на защиту от эксплуатации и вовлечения в наихудшие формы детского труда 2018, ОФ Кайсар Карагандинская обл.

Отчет по результатам мониторинга соблюдения прав человека на доступ к медицинским услугам и получению гарантированной неотложной медицинской помощи трудящимся-мигрантам в г. Алматы 2018 ОФ «Центр социально-психологической реабилитации и адаптации для женщин и детей «Родник»

Мониторинг социальных прав этнических мигрантов, проживающих В Северо-Казахстанской области ОО «Центр поддержки женщин»2018 Петропавловск

2017

Доклад «Соблюдение прав детей мигрантов на регистрацию рождения и имя» (по результатам мониторинга за период с декабря 2016 г. по июль 2017 г.) USAID MOM 2017 Кадыр Касиет Астана

Доклад по результатам мониторинга специализированных административных межрайонных судов «Право на справедливое судебное разбирательство в контексте рассмотрения дел в отношении мигрантов» Казахстанское международное бюро по правам человека и соблюдению законности 2017 Алматы

Мониторинг прав человека: Бизнес и права мигрантов ОФ «Международный институт исследования защиты прав человека в Центральной Азии» 2017 

Мониторинг прав на жизнь, свободу и личную неприкосновенность женщин и детей — жертв насилия мигрантов из Центральной Азии ОО «Центр Поддержки Женщин» 2017  Петропавловск

Отчет по результатам мониторинга соблюдения прав человека на получение квалифицированной юридической помощи и справедливое судебное разбирательство в Алматинской области. Талдыкорганский региональный центр поддержки женщин 2017

Мониторинг реализации прав детей мигрантов на защиту от эксплуатации и вовлечения в наихудшие формы детского труда 2017, ОФ Кайсар Карагандинская обл.

2016

Мониторинг соблюдения прав детей в ЦАНах и спецшколах – интернатах для детей с девиантым поведением в Восточно-Казахстанской области» 2016 МОМ USAID «Центр развития и адаптации «Феникс» Усть-Каменогорск

Доклад «Соблюдение прав лиц, содержащихся в специальном приемнике и приемнике-распределителе Департамента внутренних дел г. Астана (по результатам мониторинга за период с июня по сентябрь 2016 г.) 2016 МОМ USAID

Мониторинг прав человека: соблюдение права на получение гарантированной юридической помощи трудящимся-мигрантам ОО ПЦЖИ «Сана Сезiм» МОМ USAID

 

#MigrantsKazakhstan #Dignity_and_Rights

Источник фото: kazinform.kz

Мониторинг ситуации с безопасностью правозащитников, декабрь 2016 года/Инфографика

Мониторинг ситуации с безопасностью правозащитников, декабрь 2016 года

https://kkassiyet.wordpress.com/%D0%BC%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%BD%D0%B3-%D1%81%D0%B8%D1%82%D1%83%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%B8-%D1%81-%D0%B1%D0%B5%D0%B7%D0%BE%D0%BF%D0%B0%D1%81%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%8C%D1%8E/%D0%BC%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%BD%D0%B3-%D1%81%D0%B8%D1%82%D1%83%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%B8-%D1%81-%D0%B1%D0%B5%D0%B7%D0%BE%D0%BF%D0%B0%D1%81%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%8C%D1%8E/

Инфографика

https://kkassiyet.wordpress.com/%D0%B8%D0%BD%D1%84%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D1%84%D0%B8%D0%BA%D0%B0/

Доклад по результатам мониторинга «Безопасность и защита лиц, осуществляющих общественный контроль в учреждениях закрытого типа»

Скачать документ: Безопасность и защита лиц, осуществляющих общественный контроль в учреждениях закрытого типа. Доклад по результатам мониторинга

Безопасность и защита лиц, осуществляющих общественный контроль в учреждениях закрытого типа

 Доклад по результатам мониторинга

Проведение исследований, подготовка и издание доклада по их результатам стало возможным благодаря поддержке National Endowment for Democracy

Авторы-составители:

1 глава — М. Когамов, д.ю.н., профессор
2 глава — Т. Мамираимов
3 глава — А. Ибраева, к.ю.н.

Данный доклад предназначен для Уполномоченного по правам человека в Республике Казахстан, Национального центра по правам человека, депутатов Парламента Республики Казахстан, Генеральной прокуратуры Республики Казахстан, Национального превентивного механизма, общественных наблюдательных комиссий, учреждений, в которых осуществляются превентивные посещения, сотрудников правоохранительных, судебных и других государственных органов, представителей общественных организаций и иных лиц, заинтересованных в улучшении положения с соблюдением права на свободу от пыток

 Содержание

 

Вместо введения

  1. Анализ законодательства Республики Казахстан по вопросу о безопасности и защите (правовом статусе, гарантиях, процедурах) участников Национального превентивного механизма и членов общественных наблюдательных комиссий. М. Когамов, д.ю.н., профессор
  2. Анализ результатов мониторинга. Т. Мамираимов

Общая информация об участниках НПМ, членах ОНК, сотрудниках закрытых учреждений

Уровень компетентности в сфере безопасности и защиты

Риски и угрозы безопасности правозащитников

  1. Кратко о цифрах. Основные выводы и предложения. А. Ибраева, к.ю.н.

Приложения

  

Вместо введения

В целях изучения ситуации с защищенностью лиц, осуществляющих общественный контроль в учреждениях закрытого типа, в рамках совместного с офисом Уполномоченного по правам человека проекта ОО «Қадір-қасиет» в 2015-2016 гг. реализованы следующие мероприятия:

  • В октябре-декабре 2015 г. организованы и проведены семинары для 69 участников Национального превентивного механизма и членов общественных наблюдательных комиссий1(членов ОНК 57 чел., НПМ — 41).
  • Проведен анализ законодательства Республики Казахстан по предмету мониторинга.
  • Разработан инструментарий для проведения мониторинга: карта наблюдения, анкеты для детей, лиц, проводящих общественный контроль в учреждениях закрытого типа, для сотрудников учреждений, опросный лист предполагаемой жертвы пыток, контрольные списки по вопросам безопасности и защиты для: а) предполагаемых жертв пыток, б) лиц, проводящих общественный контроль в учреждениях закрытого типа.
  • Подготовлены и направлены запросы в государственные учреждения.
  • В период с января по май 2016 г. в 15-ти регионах Казахстана (за исключением Кызылординской области) пожелавшими принять участие в проекте участниками НПМ и членами ОНК проведены исследования2.
  • Пятерым участникам НПМ предоставлена практическая помощь в страховании их здоровья в связи с деятельностью в рамках НПМ.

Исследование проводилось 47 лицами (45 участников НПМ и 25 — члены ОНК). 16 чел. входят в состав как НПМ, так и ОНК; 29 чел. — только участники НПМ; 9 — только ОНК.

В период с января по май/июнь 2016 г. они осуществили 175 визитов в 164 учреждения (из 556 подмандатных). Согласно сведениям Национального центра по правам человека, НПМ предпринято: 277 посещений в 2014 г., 528 посещений — в 2015 г., 509 — за 10 месяцев 2016 г. Таким образом, из 509 посещений 175 охвачены мониторингом. По каждому учреждению заполнена карта наблюдений. Исследователями направлен 271 запрос, на которые получены 238 ответов. Опрошено 44 члена ОНК и 81 участник НПМ, 221 сотрудник подмандатных НПМ и ОНК учреждений.

Выражаем благодарность всем, кто принял участие в мониторинге и подготовке доклада.

_____________________

1 В ходе трех семинаров обучено 69 участников НПМ и членов ОНК (из которых 2 чел. не подавали заявления и 4 чел. не выбраны в НПМ на 2016 г.; 4 чел. — сотрудники Национального центра по правам человека; 2 чел. — не входят в состав ОНК или НПМ. 57 чел. действующих членов ОНК и 41 — НПМ) из 15-ти регионов РК, вместо ожидаемых и запланированных 60-ти:

1) 16-18.11.2015 г. проведен семинар в г. Актобе, 27 человек (20 участников, 2 сотрудника Национального центра по правам человека, 2 тренера, 1 ассистент, 1 организатор, 1 бывший член группы НПМ по г. Актобе — Ольга Климонова, директор Актюбинского филиала Казахстанского бюро по правам человека).

2) 19-21.11.2015 г. проведен семинар в г. Шымкент, 25 человек (20 участников, 2 сотрудницы Национального центра по правам человека, 2 тренера, 1 ассистент; организатор был одновременно участником).

3) 18-20.12.2015 г. в Боровом (250 км от Астаны) проведен третий — последний семинар в рамках проекта для 25-ти участников (2 тренера, 1 ассистент, 1 сотрудник Национального центра по правам человека, 21 участник НПМ и член ОНК). В ходе семинара доработан — усовершенствован инструментарий мониторинга, предложенный для обсуждения.

Итого на 20.01.2016 г. действующих НПМ обученных: 41 чел. (из них ОНК — 39 чел.), только ОНК- 18 чел. Таким образом, всего НПМ 41 чел., всего ОНК 57 чел. Были ОНК и НПМ в 2015 г.: 25 чел., из которых сейчас не в составе НПМ 5 чел., остались в ОНК 5 чел. Были только в ОНК: 14 чел., из которых на 2016 г. 1 чел. стал участником НПМ. Были только НПМ: 24 чел., из которых сейчас 4 чел. в 2016 г. не являются участниками НПМ.

  1. 2Рубежанская Любовь — Акмолинская область (НПМ, ОНК)
  2. Орлова Алина — Северо-Казахстанская область (НПМ)
  3. Рахимбердина Жанара — Восточно-Казахстанская область (НПМ, ОНК)
  4. Абышева Хадича — Южно-Казахстанская область (НПМ)
  5. Айтенов Габит — Жамбылская область (НПМ, ОНК)
  6. Байсакова Зульфия — г. Алматы и Алматинская область (НПМ)
  7. Молчанов Сергей — Павлодарская область (НПМ)
  8. Семенова Елена — Павлодарская область (ОНК)
  9. Бокаев Макс — Атырауская область (НПМ)
  10. Кочетков Павел — Западно-Казахстанская область (НПМ)
  11. Нурпеисова Асия — Актюбинская область (НПМ)
  12. Колов Игорь — Костанайская область (ОНК)
  13. Наурызбаев Нуржан — г. Астана (НПМ)
  14. Оздоев Руслан — г. Астана (ОНК)
  15. Еркаева Нина — Карагандинская область (ОНК).

 

 

  1. Анализ законодательства Республики Казахстан по вопросу о безопасности
    и защите (правовом статусе, гарантиях, процедурах) участников Национального
    превентивного механизма и членов общественных наблюдательных комиссий

 

Проблема механизма организации и деятельности по системному противодействию пыткам — одна из актуальных задач, стоящих перед правовой системой государства, действующим правом (законодательством) и практикой его применения. В этом плане в правовой системе государства значительное место отводится так называемому национальному превентивному механизму, образованному в силу взятых на себя Казахстаном международных обязательств в области защиты прав человека.

Каждый имеет право на признание его правосубъектности и вправе защищать свои права и свободы всеми не противоречащими закону способами, включая необходимую оборону, — провозглашает п. 1 ст. 13 Конституции Республики Казахстан.

Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию, — акцентирует п. 2 ст. 17 Конституции.

Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и достоинства, — закрепляет п. 1 ст. 18 Конституции.

Таким образом, можно утверждать, что внедрение национального превентивного механизма против пыток стало возможным, прежде всего, в силу прямых требований норм Конституции РК 1995 года.

В этом направлении в Казахстане уже созданы и функционируют политические (ратификация Конвенции ООН против пыток 1984 года и других основополагающих международных документов по правам человека), юридические (введена уголовная ответственность за пытки; применение пыток к участникам уголовного процесса с целью получения доказательств в уголовном деле влечет признание полученных таким способом доказательств не имеющими силы); институциональные (возможность проведения независимого расследования фактов пыток специальными прокурорами) основы противодействия пыткам.

По этому поводу и в связи с тем, что Казахстан является государством — участником Конвенции ООН против пыток (1998), на территории страны постоянно и последовательно проводится в разных формах международный мониторинг, при этом с использованием национальных правозащитных институтов по вопросам выполнения норм Конвенции на национальном уровне, включая данные о жалобах, проведенных расследованиях, вынесенных обвинительных приговорах в связи со случаями пыток и жестокого обращения, в том числе в местах содержания под стражей, а также о средствах возмещения ущерба и о реально предоставленной жертвам компенсации и реабилитации.

К примеру, весьма показательны и поучительны отдельные заключительные замечания Комитета ООН против пыток от 12 декабря 2014 года, сделанные по третьему периодическому докладу Казахстана касательно деятельности по выполнению Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания о том, что «Государству-участнику следует обеспечить независимость Управления Уполномоченного по правам человека (Омбудсмена) путем закрепления его создания в конституционном или ином нормативно-правовом акте и расширить его полномочия (такого самостоятельного законодательного акта до сих пор нет — прим. автора), с тем, чтобы оно могло эффективно работать во всех районах страны в рамках своей расширенной роли в качестве национального правозащитного учреждения в соответствии с Принципами, касающимися статуса национальных учреждений по защите и поощрению прав человека (Парижскими принципами) и в качестве Национального превентивного механизма в соответствии с Факультативным протоколом к Конвенции». И дальше: «Необходимо расширить полномочия Национального превентивного механизма и включить в них мониторинг всех мест лишения свободы, таких как отделения полиции и Комитета национальной безопасности, сиротские приюты, медицинские и социальные учреждения для детей-инвалидов, специальные закрытые учебные заведения, интернаты для престарелых и инвалидов и военные казармы, а также полномочия по проверке условий обращения с детьми в пенитенциарных и непенитенциарных учреждениях. Необходимо принять меры для улучшения способности этого механизма проводить срочные и внеплановые проверки мест содержания под стражей по соответствующей просьбе. Государству-участнику следует изучить вопрос о том, чтобы разрешить этому механизму публиковать свои выводы и рекомендации вскоре после осуществления проверок, а не исключительно на ежегодной основе, и обеспечить, чтобы члены этого механизма и население в целом могли оценивать ход выполнения этих рекомендаций».

В контексте изложенного, о заинтересованности общества, государства, его открытости и прозрачности в стремлении преодоления пыток свидетельствует и другой примечательный факт.

Так, в период с 5 по 13 мая 2009 года Казахстан посетил Специальный докладчик Комитета по правам человека ООН Манфред Новак. По итогам визита в Казахстан его обстоятельный Доклад по вопросу о пытках и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видах обращения и наказания был обнародован 16 декабря 2009 года на 13 сессии ГА ООН.

В частности, в нем было отмечено, что Казахстан добился значительного прогресса в деле реформирования правовой системы с момента обретения независимости в 1991 году. Присоединившись к международным договорам, он показал своим гражданам, а также международному сообществу, что права человека должны иметь приоритетное значение. Был принят ряд шагов по интеграции этих международных стандартов в национальные правовые рамки, в частности посредством криминализации пыток (хотя их определение является слишком узким, а наказание за это преступление несоизмеримо с его тяжестью — прим. Специального докладчика).

Вместе с тем Манфред Новак подчеркнул, что между законодательством и реальным положением дел пока сохраняется значительный разрыв, указал на то, что были предприняты значительные усилия для подготовки различных центров содержания под стражей и заключенных к его инспекциям, что противоречит самой идее независимого установления фактов и посещений без предварительного уведомления. Это также усложнило задачу объективной оценки им условий содержания под стражей и положения с точки зрения применения пыток.

Однако на основе обсуждений, проведенных с государственными должностными лицами, судьями, адвокатами и представителями гражданского общества, бесед с жертвами насилия и с лицами, лишенными свободы, Специальный докладчик сделал вывод о том, что применение насилия и жестокого обращения вряд ли ограничивается отдельными случаями. Он получил много достоверных сообщений об избиении подозреваемых кулаками, пластиковыми бутылками, наполненными песком, полицейскими дубинками и ногами, а также об удушении с помощью целлофановых пакетов и противогазов с целью получения от них признательных показаний. В ряде случаев эти сообщения были подкреплены данными судебно-медицинской экспертизы и т.д.

В свете всего вышеизложенного Специальный докладчик рекомендовал Правительству Казахстана в полном объеме осуществлять свои обязательства в области прав человека согласно международному праву. В частности, он настоятельно призвал Правительство создать независимый и эффективный национальный превентивный механизм, обеспеченный необходимыми людскими и прочими ресурсами и рассматриваемый в качестве союзника в совместных усилиях по выяснению действительного положения дел в местах лишения свободы.

Итоги исследования Специального докладчика, как и другие более ранние рекомендации и замечания по Казахстану авторитетных международных и национальных правозащитных организаций в части создания надлежащих организационно-правовых основ противодействия пыткам, также в совокупности с усилиями государства, дали свои положительные результаты.

26 июня 2008 года Казахстан ратифицировал Факультативный протокол к Конвенции против пыток, совершенный в Нью-Йорке 25 сентября 2007 года и тем самым выразил свое отношение к важности внедрения в юридическую практику государства национального превентивного механизма. Однако это произошло не сразу.

Собственно, нормы Факультативного протокола, как показало его изучение, главным образом, содержат фрагментарные положения, регулирующие компетенцию и полномочия участников национального превентивного механизма (ст. ст. 19-23), и практически не регулируют принципы их социально-правовой защиты (обязательное социальное страхование, выплата компенсаций, социальных пособий и т.д.). В нем нет и положений об обеспечении безопасности участников национального превентивного механизма в ходе выполнения ими своих функций.

Именно так следует понимать нормы п.п. 3-4 ст. 18 Факультативного протокола о том, что «Государства-участники обязуются предоставлять необходимые ресурсы для функционирования национальных превентивных механизмов» (п. 3) и «При создании национальных превентивных механизмов государства-участники учитывают Принципы, касающиеся статуса национальных учреждений по защите и поощрению прав человека» (Парижские принципы 1993 года).

Кстати, в упомянутых Принципах, касающихся статуса национальных учреждений по защите и поощрению прав человека, также нет норм, затрагивающих хотя бы в самом общем плане рассматриваемые нами положения о социально-правовой защите и обеспечению безопасности участников НПМ.

Вполне логично, что подобный подход нашел свое отражение и в конструировании норм законодательства о национальном превентивном механизме в Казахстане.

Обобщенно процесс создания национального превентивного механизма получил свое отражение в постановлении Правительства РК от 3 декабря 2014 года № 1271 «Об утверждении второго периодического доклада о выполнении Республикой Казахстан Международного пакта о гражданских и политических правах», так, 2 июля 2013 года принят Закон РК «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам создания национального превентивного механизма, направленного на предупреждение пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания». Данным Законом превентивный механизм внедрен в: 1) уголовный процесс; 2) уголовно-исполнительную систему; 3) систему здравоохранения; 4) систему адаптации и образования несовершеннолетних; 5) систему временной изоляции лиц от общества.

В частности, в УИК, в Кодекс Республики Казахстан от 18 сентября 2009 года «О здоровье народа и системе здравоохранения», Законы РК от 7 апреля 1995 года «О принудительном лечении больных алкоголизмом, наркоманией и токсикоманией»; от 30 марта 1999 года «О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, обеспечивающих временную изоляцию от общества»; от 8 августа 2002 года «О правах ребенка в Республике Казахстан»; от 9 июля 2004 года «О профилактике правонарушений среди несовершеннолетних и предупреждении детской безнадзорности и беспризорности» были внесены дополнения, касающиеся следующих вопросов: национальный превентивный механизм; координационный совет; требования к участникам национального превентивного механизма; права участников национального превентивного механизма; обязанности участников национального превентивного механизма; прекращение полномочий участника национального превентивного механизма; виды и периодичность превентивных посещений; порядок превентивных посещений; ежегодный консолидированный доклад участников национального превентивного механизма; конфиденциальность; взаимодействие уполномоченных государственных органов с участниками национального превентивного механизма.

Кроме того, были приняты поправки в Кодекс Республики Казахстан об административных правонарушениях от 30 января 2001 года, предусматривающие ответственность за разглашение участниками национального превентивного механизма сведений о частной жизни лица, ставших известными им в ходе превентивных посещений (ст. 86-2), а также за воспрепятствование законной деятельности участников превентивного механизма (ст. 388-1). Данные нормы затем стали органичной частью нового КоАП от 5 июля 2014 года (ст.ст. 507-508).

Также в УПК РК от 13 июля 1997 года перечень лиц, которые не могут быть допрошены в качестве свидетелей, был дополнен участниками национального превентивного механизма, с мотивировкой — об обстоятельствах, ставших известными им в связи с осуществлением своей деятельности, за исключением случаев, представляющих угрозу национальной безопасности (п. 6 ч. 2 ст. 82).

Существенная работа по юридическому оформлению правового статуса национального превентивного механизма на подзаконном уровне проведена офисом Уполномоченного по правам человека в Республике Казахстан (далее — УПЧ).

Так, во исполнение пункта 2 распоряжения Премьер-Министра Республики Казахстан от 15 августа 2013 года № 139-р «О мерах по реализации Закона Республики Казахстан от 2 июля 2013 года «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам создания национального превентивного механизма, направленного на предупреждение пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания» Национальным центром по правам человека были разработаны и утверждены распоряжением УПЧ следующие правовые акты:

Первое. Положение о Комиссии по избранию членов Координационного совета при УПЧ;

Второе. Положение о Координационном совете при УПЧ (Об утверждении Положения о Координационном совете при Уполномоченном по правам человека: Распоряжение Уполномоченного по правам человека от 26 сентября 2013 года № 18);

Третье. Правила отбора участников национального превентивного механизма (Об утверждении Правил отбора участников национального превентивного механизма: Распоряжение Уполномоченного по правам человека от 26 сентября 2013 года № 20);

Четвертое. Правила формирования групп из участников национального превентивного механизма для превентивных посещений (Об утверждении Правил формирования групп из участников национального превентивного механизма для превентивных посещений: Распоряжение Уполномоченного по правам человека от 26 сентября 2013 года № 21);

Пятое. Правила подготовки ежегодного консолидированного доклада по итогам превентивных посещений (Об утверждении Правил подготовки ежегодного консолидированного доклада по итогам превентивных посещений: РаспоряжениеУполномоченного по правам человека от 26 сентября 2013 года № 22).

Отметим, что второй в истории страны консолидированный доклад по итогам превентивных посещений, выполненных в 2015 году, был презентован 5 мая 2016 года в г. Астане.

Шестое. Учитывая характер деятельности участников национального превентивного механизма, связанной с посещениями объектов изоляции разных категорий лиц и по разным основаниям, к тому же находящихся в различных уголках страны, объективно влекущей финансовые расходы и необходимость их покрытия, постановлением Правительства Республики Казахстан были утверждены Правила возмещения расходов участников национального превентивного механизма по превентивным посещениям (постановление Правительства Республики Казахстан от 2 апреля 2014 года № 301).

Седьмое. С учетом специфики объектов контроля участниками национального превентивного механизма и их различной ведомственной принадлежности постановлением Правительства РК от 26 марта 2014 года № 266 дополнительно утверждены Правила превентивных посещений группами, формируемыми из участников национального превентивного механизма.

В целом можно констатировать, что основные положения норм Факультативного протокола к Конвенции против пыток в процессе создания Казахстаном национального превентивного механизма, касающиеся исключительно деятельности участников НПМ, были выполнены.

Однако этого явно недостаточно, то есть работу по совершенствованию законодательства о национальном превентивном механизме необходимо продолжить. Что здесь имеется в виду.

Первое. Необходимо провести отдельный анализ сопоставимых положений норм Факультативного протоколаПринципов, касающихся статуса национальных учреждений, занимающихся поощрением и защитой прав человека (Парижские принципы) (Приложение к резолюции 48/134 Генеральной Ассамблеи от 20 декабря 1993 года) с нормами действующего законодательства о национальном превентивном механизме на предмет всестороннего учета и полноты правового регулирования правового статуса (компетенции и полномочий) участников НПМ в национальном праве.

Второе. С учетом сложившегося опыта деятельности и взаимоотношений Уполномоченного по правам человека и участников НПМ, целесообразно продолжить совершенствование действующего законодательства о национальном превентивном механизме путем принятия самостоятельного закона по этому вопросу или путем принятия отдельного закона о статусе Уполномоченного по правам человека в РК с включением в его нормы самостоятельного раздела о национальном превентивном механизме, исходя из его органичной практической связи с деятельностью национального Омбудсмана.

Третье. В случае принятия любого из вышеуказанных законодательных актов по вопросам национального превентивного механизма должное место в нем следует отвести социальной защищенности участников национального превентивного механизма. Это обусловлено тем, что методы такой защиты законодательством о национальном превентивном механизме не предусмотрены, тогда как участники НПМ могут стать объектами преступного посягательства, к примеру, при посещении исправительных учреждений или могут получить заболевания различных форм этих и иных учреждениях закрытого типа и мн. др.

Поэтому они должны иметь законодательное право на получение выплат:

— государственных социальных пособий по инвалидности в соответствии с законодательством Республики Казахстан;

— денежного довольствия в период их временной нетрудоспособности в полном объеме;

— единовременной компенсации при получении травмы, ранения (контузии), увечья, заболевания в период исполнения ими обязанностей участника НПМ, а в случае гибели (смерти) ее выплату лицам, имеющим право на ее получение;

— денежного содержания для погребения умерших или погибших участников НПМ (близкие родственники, родственники).

В этом перечне следует предусмотреть обязательное социальное страхование участников НПМ в соответствии с законодательством Республики Казахстан.

К тому же участники НПМ, получившие увечья (ранения, травмы, контузии) при исполнении правозащитных обязанностей, должны направляться на санаторно-курортное лечение за счет бюджетных средств.

Четвертое. Архиважным, но еще не решенным в достаточной степени остается правовое регулирование вопросов обеспечения безопасности участников НПМ.

Решение этого вопроса в рамках п. 12 Правил превентивных посещений группами, формируемыми из участников национального превентивного механизма, является поверхностным и явно недостаточным.

Представляется, что участников НПМ необходимо в законодательном порядке включить в число лиц, находящихся под защитой государства, как, например, это предусмотрено в УПК применительно к участникам сторон обвинения и защиты, а также должностным лица, ведущим уголовный процесс (ст.ст. 95-98). Существующий ныне порядок возложения этой безопасности на администрацию учреждений и организаций, подлежащих превентивному посещению, не отвечает реалиям данной практики и нуждается в безотлагательной коррекции.

Пятое. Целям эффективного и независимого осуществления функций участника НПМ послужило бы введение в нормы Главы 16 УК «Уголовные правонарушения против порядка управления» самостоятельной статьи, предусматривающей уголовную ответственность за воспрепятствование законной деятельности участников национального превентивного механизма, выразившееся в наступлении тяжких последствий или существенного вреда для участников национального превентивного механизма или защищаемых ими лиц.

Представляется, что юридическая ответственность за подобное воспрепятствование, но в рамках КоАП РК недостаточна, ее необходимо усилить за счет введения вышеуказанных понятий, простых и особо квалифицированных уголовно-правовых составов. Например, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью участника НПМ вначале или в ходе превентивного посещения или лицу, находящемуся в условиях изоляции, с кем планировалась соответствующая встреча; нарушение конституционных прав и свобод осужденного на подачу сообщения, жалобы участнику НПМ либо прием им сообщения и жалобы о применении пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания и т.д.

Шестое. Согласно Правилам превентивных посещений группами специальные превентивные посещения группами проводятся без предупреждения на основании поступивших сообщений о применении пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания. Решение о направлении группы для проведения специального превентивного посещения учреждений и организаций, подлежащих превентивному посещению, принимается Уполномоченным по правам человека (п. 6).

Иначе говоря, данная процедура не отличается конфиденциальностью, к тому же она нормативно не отрегулирована, то есть не указаны условия, последовательность, основания и порядок получения данного решения, сроки, в течение которых УПЧ вправе принять решение об этом виде превентивного посещения.

Представляется, что в интересах дела решение о проведении специального превентивного посещения должно исходить от группы в целом, быть единогласным с последующим уведомлением УПЧ о его результатах (представление отчета) в установленные Правилами сроки.

Аналогично, следует коренным образом пересмотреть подходы к проведению посещений специальных учреждений членами общественных наблюдательных комиссий (далее — ОНК). Нормы ЗРК «О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, обеспечивающих временную изоляцию от общества» и соответствующего приказа МВД РК 2012 года в части порядка осуществления общественного контроля на этих объектах носят декларативный характер и, по существу, сводят такие посещения к соблюдению большого количества процедурных формальностей и снижают на нет их эффективность.

В этой связи вышеуказанный Специальный докладчик в 2009 году также указал, что хотя механизмы (комиссии общественного надзора) ведут важную работу, они, как представляется, охватывают не всю территорию страны, и направлены, прежде всего, на мониторинг условий содержания, а не на установление фактов, связанных с применением пыток.

Седьмое. Предлагаемые выше рекомендации вполне уместны и применимы при совершенствовании законодательства, регулирующего деятельность ОНК, которые образуются для осуществления общественного контроля в целях оказания содействия лицам, содержащимся в специальных учреждениях, в осуществлении их прав и законных интересов в части условий содержания, медико-санитарного обеспечения, организации труда, досуга и обучения, предусмотренных законодательством Республики Казахстан (см. ст.ст. 50-51 ЗРК «О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, обеспечивающих временную изоляцию от общества»; Правила образования общественных наблюдательных комиссий областей, городов республиканского значения и столицы для осуществления общественного контроля в специальных учреждениях: постановление Правительства Республики Казахстан от 24 июня 2011 года № 702; Правила посещения общественной наблюдательной комиссией специальных учреждений органов внутренних дел: приказ Министра внутренних дел Республики Казахстан от 22 мая 2012 года № 312).

Представляется, что процессуальная форма осуществления функций данными ОНК, судя по законодательству, регулирующему их деятельность, не отличается продуманностью, тщательной проработкой ее норм, носит формально-декларативный и непродуктивный характер.

 

 

Доктор юридических наук, профессор М. Когамов

3 июля 2016 года

 

 

  1. Анализ результатов мониторинга. Т. Мамираимов

 

Ситуация в области защиты и безопасности правозащитников является предметом постоянного внимания ОО «Қадір-қасиет». В конечном итоге от защищенности и безопасности правозащитников, других граждан зависит безопасность всего нашего общества. В этой связи ОО «Қадір-қасиет» перманентно делает замеры состояния сферы безопасности и защиты участников Национального превентивного механизма и членов общественных наблюдательных комиссий. Результаты этих исследований нашли отражение в предлагаемом вашему вниманию аналитическом докладе.

Доклад написан на основе проведенного в период с начала января по май 2016 года мониторинга ситуации с безопасностью и защитой лиц, осуществляющих общественный контроль в учреждениях закрытого типа. В данном случае речь идет об участниках Национального превентивного механизма и членах общественных наблюдательных комиссий. Основой мониторинга стал анкетный опрос 105 членов НПМ/ОНК и 221 сотрудников закрытых учреждений Казахстана, а также заполнение руководителями групп правозащитников карт наблюдения.

Анкета для правозащитников содержала 35 вопросов по различным аспектам системы защиты и безопасности участников НПМ и членов ОНК. В анкете для сотрудников было чуть больше вопросов (40), разбитых на две смысловые группы. Карта наблюдения состоит из трех частей, содержащих 34 расширенных пункта по различным аспектам обеспечения безопасности групп НПМ/ОНК. В докладе были использованы только те данные указанных документов, которые проливают свет на состояние безопасности и обеспеченность защитой участников Национального превентивного механизма и членов общественных наблюдательных комиссий.

В предлагаемом вниманию широкой аудитории документе также отображены известные факты нарушений прав участников НПМ, членов ОНК; казахстанцев, содержащихся в закрытых учреждениях, другие зафиксированные случаи такого рода.

 

 

  1. I.Общая информация о членах НПМ, ОНК, сотрудниках закрытых учреждений

 

Общая информация о правозащитниках

В мониторинге приняли участие 81 и 44 члена НПМ и ОНК, соответственно. Необходимо уточнить, что в ряде регионов один правозащитник одновременно является членом и НПМ, и ОНК. Большая часть правозащитников является зрелыми людьми — 25,9% в возрасте 40-50 лет, 23,07% — 30-40 лет, 22,1% — 50-60 лет и 11 человек — 60-70 лет. Однако и молодых людей среди них не слишком мало — 19 (18,2%).

В силу специфики работы правозащитников как представителей общественного контроля отрадно, что большее число их сейчас работает в сфере НПО — 63 человека (60%). Остальные правозащитники работают в разных сферах: бюджетные организации (9 человек), система образования и средства массовой информации — по 8 человек. При этом 11 человек (10,4%) являются пенсионерами.

Многие участвующие в мониторинге правозащитники являются очень опытными людьми — 20 человек (19,04%) имеют больше 10 лет стажа работы в правозащитной области в НПО, до 5 лет — 28 человек (26,6%), от 5 до 10 лет — 13 человек (12,3%). Стаж работы не в правозащитных НПО имеют в общей сложности 71 человек (67,6%), 24 из них (28,5%) — свыше 10 лет, от 5 до 10 лет — 4 человека, до 5 лет — 20 человек (19,04%).

Согласно карте наблюдения, в группах правозащитников представлены юристы, ученые, врачи, преподаватели, психологи, педагоги, медиаторы, журналисты, предприниматели высокого уровня профессионализма. В группах также есть судебные медицинские эксперты, военнослужащие запаса. В большинстве случаев в каждой группе по 4 человека. Многопрофильность участников НПМ/ОНК обеспечена представленностью правозащитников разных направлений (защита религиозных, социальных, экономических, культурных, гендерных и иных прав широких слоев казахстанцев, в первую очередь содержащихся в учреждениях закрытого типа). В большинстве групп — мужчины и женщины в равном количестве.

Многие группы полиэтничные — имеют в своем составе представителей разных этносов Казахстана. В то же время в большинстве групп отсутствуют люди, говорящие на 2-3 языках, что увеличивает их уязвимость. Тем не менее есть группы, в составе которых есть члены, владеющие 2-3 языками (казахский, русский, английский). Вместе с тем во многих регионах члены групп плохо знают казахский язык, другие языки местного населения, что сужает поле доверительного, открытого и безопасного контакта с НПМ.

 

Материально-технические ресурсы

Профессиональный, интеллектуальный потенциал кадров НПМ/ОНК, как правило, — сильный, но практически не обеспечен материально-техническими ресурсами. Большая часть групп НПМ/ОНК по Казахстану не имеет своих собственных офисов, арендуя помещение, или пользуясь предоставленной коллегами площадью. В момент проведения мониторинга не во всех офисах групп НПМ/ОНК были схемы оповещения на экстренные случаи, в том числе по вопросам обеспечения безопасности — две группы только планировали разработку такой схемы. Имеющиеся схемы оповещения несколько упрощенные, как было указано — это телефон, интернет, мобильная связь. Практически во всех офисах участников НПМ/ОНК отсутствует тревожная кнопка, соответственно, личная повседневная безопасность правозащитников находится под рисками в случае нападения на них.

Одно из слабых мест в общей системе безопасности групп правозащитников в регионах — это практически полное отсутствие современных средств аудио- и видеофиксации информации, другого технического оборудования, на что, должно быть, нет средств. Большинство руководителей правозащитников в карте наблюдения отметили, что в деятельности их групп, особенно ОНК, остро не хватает необходимых ресурсов, соответствующего финансирования. Приведем некоторые их суждения по этому поводу: «Нет финансирования, каждый в ОНК работает как волонтер, поскольку это общественная деятельность. Офис, когда необходимо, предоставляет партнерское НПО, где проводятся заседания ОНК и т.д. Есть человеческие ресурсы, расходы покрываются из личных средств, специального финансирования этой деятельности нет. Необходимые ресурсы, соответствующее финансирование отсутствуют. Недостаточно, а именно: нет оборудования (только личные ресурсы). Финансирование необходимо на проезд и проживание в период выезда в учреждения для проведения мониторинга. Отдаленность закрытых учреждений у нас в области от 25 км до 700 км. Возможно, этот вопрос не стоит озвучивать, но трудность в регулярном посещении учреждений в рамках ОНК возникают очень остро в последние 3-4 года из-за полного отсутствия финансовой поддержки со стороны Международной тюремной реформы. Посещения учреждений с целью оказания юридической помощи, регулярного проведения мониторинга соблюдения прав человека, условий содержания, медицинского обеспечения сократились значительно. Финансовую поддержку жизнедеятельности организации оказывает один из членов ОНК, имеющий свой бизнес. Поиск других источников финансирования ведем, но, к сожалению, не всегда есть положительный результат».

Поэтому неудивительно, что подавляющая часть правозащитников, заполняя графу карты «денежные средства (уплата штрафа, судебных издержек и т.д.)» указала на их недостаточность и отсутствие, особенно члены ОНК. Как известно, члены ОНК не получают от государства никакого финансирования, полагаясь лишь на личные и спонсорские средства, средства коллег, занимающихся бизнесом, о чем и было сказано в карте наблюдения. У групп НПМ/ОНК существуют проблемы с транспортом. Некоторые правозащитники прямо сказали: «При посещении приходится пользоваться услугами такси, что не всегда безопасно».

Слабое финансирование создает риски уязвимости членов НПМ и ОНК со стороны криминализированных частей населения, так как ограниченность средств вынуждает снимать жилье в неблагополучных районах вблизи удаленных от крупных городов учреждений.

Группы правозащитников слабо занимаются информационной поддержкой своей деятельности. По итогам результатов карты наблюдения стало понятным, что участники НПМ/ОНК очень мало работают со средствами массовой информации, распространением данных о своей деятельности. У подавляющей части групп НПМ/ОНК (у базовой организации) в регионах нет собственного сайта. Большинство участников НПМ/ОНК редко дают интервью журналистам, некоторые еще не делали этого ни разу.

Необходимо особо отметить, что подавляющее большинство правозащитников не имеет такого нужного инструмента в их нервной и стрессовой работе, как доступ к психологу. При этом большинство из них отметило, что не нуждается в этом за ненадобностью. Впрочем, другие заявили: «К психологу не приходилось обращаться, но в случае необходимости, наверное, нужно прибегать к таким услугам из своих возможностей и средств». Таким образом, большинство правозащитников полагаются только на себя, свой дух, когда считается ниже своего достоинства и зазорным обращаться к психологу.

Участники НПМ/ОНК слабо защищены от потенциальных судебных дел против них. В карте наблюдения выяснялось, какие есть у них ресурсы защиты, есть ли, например, прямой контакт с Омбудсменом (для участников НПМ). Только лишь небольшая часть участников НПМ/ОНК признала наличие такого контакта, в том числе с Национальным центром по правам человека. Большинство же правозащитников в таких случаях полагается на помощь групп коллег-правозащитников. У подавляющей части участников НПМ/ОНК нет доступа к адвокату. Как дополнительно отмечают некоторые правозащитники: «Случаев обращения к адвокату и уплаты штрафов и судебных издержек не было, но, на мой взгляд, этот механизм не продуман. На случай если…, то средств на адвоката, судебные издержки нет. Желательно иметь доступ, но сейчас этого нет».

Согласно карте наблюдения, большинство правозащитников нуждаются в помощи консультантов, в том числе по вопросам безопасности. Как заметил один руководитель группы правозащитников: «Примерами могут служить: обучение по проблемам безопасности или по юридическим вопросам, коллективные и скоординированные действия, доступ к телефону и безопасному транспорту, налаженная связь с группами коллег-правозащитников, а также умение совладать с чувством страха и т.д.». Отмечается также, что есть необходимость каким-то образом верифицировать, проверить теоретические знания по основам безопасности. То есть существует востребованность в тренингах по техникам, методам защиты и безопасности, проводимых высококлассными специалистами. Между тем, единицы участников НПМ/ОНК могут позволить себе привлечение консультантов по обучению методам безопасности, разработке плана защиты. Тем самым, среди участников НПМ/ОНК наблюдается высокая уязвимость перед рисками угроз безопасности, повышения защищенности от них.

 

Законодательные ресурсы

У всех групп НПМ/ОНК есть мандат на проверку обращения с лишенными свободы лицами. Как уточняет один руководитель группы ОНК: «С правилами посещения ОНК специальных учреждений ОВД, с порядком и условиями содержания лиц в спецучреждениях ознакомлены все». Вместе с тем, более половины руководителей групп НПМ/ОНК, заполняя карту наблюдения, отметили недостаточность иммунитета и неприкосновенности, защищенности их правовых институтов. В пользу данного мнения говорят также ответы правозащитников на такие вопросы, как: «Достаточно ли имеющихся средств защиты / Считаете ли Вы, что действующее законодательство устанавливает достаточные гарантии и позволяет эффективно защитить Вас?» Более половины участников НПМ/ОНК ответили утвердительно на этот вопрос — 59 человек (56,1%). Между тем, 43 (40,9%) правозащитника так или иначе считают, что недостаточно, в том числе законодательных средств, гарантий их защиты, 15 из них указали потенциальные риски и угрозы — оговоры, клевета, провокации; «зависим от сотрудников учреждений», «иногда судебные решения необъективны», «нет утвержденной законодательной базы», «на практике не действует, что предусмотрено законодательством» и «законодательство не компенсирует психологические срывы, доставку до учреждения». Несколько участников НПМ/ОНК отметили, что необходимо принятие юридического иммунитета, страхования их жизни, особенно после случая с павлодарским членом ОНК Е. Семеновой, отстраненной от своей деятельности весьма спорным решением суда.

Для получения более полной картины приведем их высказывания: «Про защищенность членов ОНК в законе вообще ничего не сказано. Члены ОНК не защищены законодательством ни от каких санкций. Права, обязанности, формы деятельности прописаны, а ничего из того, что могло бы защищать нет. Поэтому речь надо вести не о достаточности, а о том, чтобы хоть что-то ввести. Конкретно, на законодательном уровне в настоящее время защищенности никакой нет». Есть недовольство уровнем законодательного обеспечения материальных ресурсов групп НПМ/ОНК. В карте наблюдения некоторые участники НПМ отмечали, что финансирование их деятельности лишь «частично обеспечивается законодательно». Не будем напоминать об отсутствии законодательной нормы о финансировании за счет государства работы ОНК.

Около трети групп НПМ/ОНК не имеет возможности проводить аудио/видеозапись бесед и фотографировать в учреждениях, так как в ряде случаев не разрешается пронос этих устройств. Однако, значительная часть правозащитников все же получает такую возможность, но только после разрешения учреждения. Поэтому в этом деле многое зависит от неформальных договоренностей с руководством учреждений, что неприемлемо для построения правового государства. Разумеется, по закону учреждения могут ограничивать аудио- и видеозапись посетителями. Но закрытость администрации — потенциальное поле для рисков и угроз безопасности самих учреждений, так как сокрытие нарушений неминуемо разжимает пружину недовольства содержащихся там людей. В конечном итоге от всего этого страдает безопасность всего общества, когда озлобленные освободившиеся осужденные порой изливают свою злобу, жажду справедливости на невинных людях, или становятся закоренелыми преступниками.

 

Общая информация о сотрудниках учреждений

Большинство сотрудников имеют высшее образование — 167 человек (75,5%). Менее четверти из них являются выпускниками средне-специальных учебных заведений — 15,3% и только 4,9% окончили лишь общеобразовательные средние школы. Причем большая часть работников закрытых учреждений является довольно опытными специалистами: 47,5% имеют стаж работы в этих организациях до 5 лет, 20,3% — от 6 до 10 лет, а 33,4% — от 10 до 20 лет.

В мониторинге, в основном, приняли участие сотрудники высокого должностного уровня, что, по идее, должно являться залогом их осведомленности относительно тематики настоящего исследования. (Следует отметить, что мониторинг не охватил Кызылординскую область ввиду занятости участников НПМ/ОНК). Итак, среди опрошенных сотрудников — 43 (19,4%) являются начальниками закрытых учреждений, 28 человек (12,6%) — заместителями руководителей. Сотрудников, относящихся к руководящему составу (начальники отделов, помощники начальников учреждений и др.), было 62 человека — 28,05%. К рядовым сотрудникам относятся 13 человек, остальные — к среднему звену.

 

 

  1. II.Уровень компетентности в сфере безопасности и защиты

 

Компетентность участников НПМ/ОНК

Важное значение в системе защиты безопасности правозащитников имеет уровень их профессиональной компетентности, соответствующих знаний. По этому блоку участникам НПМ/ОНК был задан ряд вопросов. В частности, спрашивалось: «Сталкивались ли Вы с ситуацией, когда содержащиеся в учреждении лица задавали Вам вопросы, на которые Вы не можете ответить?» Подавляющее большинство правозащитников отметили, что таких случаев в их практике не было — 77 человек (73,3%). Однако 30 (28,5%) участников НПМ/ОНК сталкивались с такими ситуациями, но при этом 10 из них указали, что стараются впоследствии письменно ответить на вопрос. Здесь, на наш взгляд, важен тот момент, что они стараются это делать письменно, возможно, опасаясь каких-либо провокационных толкований их устных ответов. Очевидно, не случайно один из правозащитников прямо сказал, что в его практике задавались такого рода вопросы «с целью провокации для создания конфликтной ситуации». Необходимо отметить, что 14 правозащитников уточнили, что обычно такие вопросы относятся к узкой юридической специфике по уголовным делам осужденных и т.п.

Участники НПМ/ОНК отметили в анкете, что проходят тренинги по правам человека по разным вопросам. Большей частью опрошенных изучены вопросы безопасности и защиты правозащитников, активистов — 73 человека (69,5%). Далее по возрастающей следуют: тренинги по мониторингу пенитенциарных (44 правозащитника — 41,9%), психиатрических (25 — 23,8%) и детских (22 — 20,9%) учреждений.

В настоящее время, по известным причинам, значительную роль в системе безопасности правозащитников играет знание компьютерных программ защиты информации, переписки в интернете. Для выяснения этого обстоятельства участникам НПМ/ОНК был задан вопрос «Обладаете ли Вы навыками IT-безопасности?» Почти одна треть правозащитников (31 человек — 29,5%) отрицательно ответила на этот вопрос. Около четверти участников НПМ/ОНК выбрала вариант анкеты «да, я опытный пользователь персонального компьютера» — 26 человек, или 24,7%. Вариант «использую только лицензионные программы» предпочел 21 правозащитник (20%), а 18 человек (17,1%) отметили, что «проходили обучающие тренинги по IT-безопасности». В другой группе был ответ — «периодически меняю пароль (сложный, программа KeePass)» (13 правозащитников — 12,3%), а 7 человек указали, что «используют кодовые слова». Вариант анкеты «пользуюсь шифрованием (полнодисковым, в письмах)» не выбрал ни один правозащитник.

Таким образом, если учитывать наиболее продвинутые технологии защиты информации на компьютере, в интернет-переписке (например, установку vpn-каналов, прокси-серверов; облачное хранилище данных), то следует признать, что большинство участников НПМ/ОНК слабо, неполноценно защищают свою информационную сферу. Подавляющее большинство групп НПМ/ОНК указало в карте наблюдения, что не имеет навыков шифрования записей во время проведения мониторинга и приема по личным вопросам, кое-кто даже заметил: «В этом нет необходимости». Такой подход относится к упрощенному восприятию рисков профессии, когда рисками признаются только конкретные проявления каких-либо факторов, которые могут с течением времени трансформироваться в угрозы. В этой связи возникает вопрос об эффективности пройденных отдельными правозащитниками тренингов, на которых рассматривались разные методы защиты информации.

Как следует из карты наблюдения, около половины групп практически не проводят мониторинг отдельных помещений. Но все же более трети групп НПМ/ОНК во время посещения «беспрепятственно проводят мониторинг любых помещений»; «участники НПМ имеют доступ во все учреждения, и по требованию сотрудниками открываются двери всех помещений». В то же время бывают случаи отказа в мониторинге отдельных помещений. Так 1 февраля 2016 г. в изоляторе временного содержания ДВД г. Астана отказано в доступе группе ОНК к двум камерам. Иначе говоря, результаты этого пункта позволяют заключить, что зачастую с мониторингом отдельных помещений возникают проблемы, или для этого, по-видимому, не хватает времени и человеческих ресурсов. Поэтому отметим, что большинство правозащитников уделяют довольно незначительное время своей деятельности в НПМ и ОНК: от 1 рабочего дня до 6 рабочих дней — 57 человек (54,2%) и 6 человек — от 2 до 8 часов работы. Из всех опрошенных правозащитников только лишь 6 человек работают в этой сфере от 15 рабочих дней до месяца, а 20 правозащитников — от 6 до 15 рабочих дней.

В регионах проводится слабая работа по методической подготовке обеспечения безопасности. В большинстве групп НПМ/ОНК по Казахстану слабо осуществляется разработка планов безопасности, личных превентивных и групповых планов. Один руководитель группы НПМ/ОНК прямо пишет: «По выработанным правилам безопасности, к сожалению, работаем только перед выездом на объект, когда собираемся в офисе на инструктаж». Некоторые прямо отмечают, что пока необходимости в превентивных планах, как личных, так и группы, не было, то есть они готовы делать это только после проявления непосредственных, физически ощущаемых рисков и угроз. Между тем, план готовится именно с целью превенции, а не для работы с последствиями реализованных угроз.

Подавляющая часть групп НПМ/ОНК на момент проведения мониторинга, как мы уже ранее отметили, не имела схемы оповещения об угрозах безопасности, только лишь готовясь ее разработать. В большинстве групп нет чрезвычайных, кризисных планов, которые бы использовались каждым участником, с владением всех навыков его применения. Соответственно, мало, где есть распределение обязанностей и ресурсов для реализации плана действий в чрезвычайных ситуациях. Лишь в некоторых группах обязанности и ресурсы распределяются пока на тренировочных мероприятиях. Но основная обязанность по подготовке выезда и изыскание ресурсов возлагается преимущественно на руководителя группы НПМ (председателя ОНК).

Многие правозащитники указывают, что владение техниками защиты, специальными знаниями по вопросам безопасности стали досконально обсуждаться в группе только лишь после прохождения специальных тренингов. Отмечается, что этими техниками, соответственно, владеют лишь прошедшие такого рода обучение. Большая часть участников НПМ/ОНК проходит обучающие курсы, тренинги по безопасности. Однако, как показал анализ общей карты наблюдения, в повседневной деятельности опираются на собственный опыт.

Словом, тренинги, курсы по безопасности не пользуются огромным непререкаемым авторитетом и признанием среди правозащитников, возможно, по причине их эпизодичности и малой продолжительности. Наряду с этим многие правозащитники с благодарностью вспоминают семинары, тренинги по безопасности, рассматривая их как начало понимания многих вещей в этой области. В одном комментарии в общей карте сказано: «Владение техниками защиты и специальными знаниями в этой области стали обговаривать после обучения на семинаре по мерам безопасности. Владеют ими только те наши коллеги, которые прошли обучение на семинаре в ноябре 2015 г. в г. Шымкент, п. Боровое. Не владеют — те, кто начал работать с 2016 г. Остальные члены группы принимали участие на обучающих семинарах, организованных НЦПЧ (Национальный центр по правам человека)». Часто упоминаются и семинары ОО «Қадір-қасиет». Между тем, в некоторых группах есть люди, которые еще не участвовали в курсах, тренингах.

В общей карте был такой пункт — «юридическая база/полномочия (сотрудничество и конструктивный диалог)», предполагающий знание национального законодательства в области обеспечения и защиты прав человека в разрезе международного права. Так вот подавляющая часть групп НПМ/ОНК в недостаточной мере проработала этот необходимый пункт и ресурс своей деятельности. Как бы то ни было, об этом говорят высказывания по этой графе карты: «нормативно-правовые акты национального законодательства в наличии есть, международных стандартов нет»; «знакомимся с НПА, помогающими провести качественный мониторинг» и «статья 19 Закона Республики Казахстан от 2 июля 2013 года № 111-V «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам создания национального превентивного механизма, направленного на предупреждение пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания»«. По этому пункту карты наблюдения у большинства групп НПМ/ОНК есть проработанность лишь отдельных, частных случаев в виде изучения отдельных законов, или опоры на те из них, которые имеют значимость и востребованы по определенным вопросам мониторинга и т.п.

Практически все группы правозащитников делают разные рекомендации по конкретным случаям соответствующим учреждениям, которые, как сообщают некоторые участники НПМ/ОНК, учитываются ими. Согласно одному из членов ОНК: «По итогам первого посещения дана рекомендация по заведению журнала посещения членов ОНК, и она была учтена, передана по всем учреждениям, чтобы все эти журналы завели и использовали».

Следующий многозначный вопрос, поставленный с целью получения выяснения нескольких факторов — это «контролируете ли Вы ход и результаты рассмотрения заявления, находится ли предполагаемая жертва пыток в безопасности?» Более половины правозащитников утвердительно ответила на этот вопрос — 62 человека (59,04%). Чуть больше четверти (29 человек — 27,6%) заявили, что делают это не всегда, а периодически. Достаточно значительное число правозащитников предпочло вариант анкеты: «Это не входит в полномочия НПМ, этим должны заниматься компетентные органы» — 16 человек, то есть 19,7% от всего количества участников НПМ, принявших участие в опросе. К тому же еще 12 правозащитников (11,4%) в общей сложности отрицательно ответили на этот вопрос. Один из них уточнил, что это не входит в полномочия ОНК, другой заметил: «Не было возможности».

Если сложить результаты этих двух ответов, то мы получим 28 участников НПМ/ОНК, или 26,6% не занимающихся контролированием хода и результата рассмотрения заявления жертвы пыток, находится ли она в безопасности. Вдобавок к этому отметим, что большинство групп НПМ/ОНК не всегда пытаются получить доступ к материалам, к отчетам предыдущих проверок (прокуратуры, санэпидстанции и т.д.), к журналам и другим материалам учреждений. Как пишет руководитель одной группы: «Отчеты других проверок не были востребованы». Тем временем в учреждении ЕЦ-166/10 г. Астана 17 февраля 2016 г. было отказано в доступе к журналу ДИЗО (дисциплинарный изолятор). Возможно, в приведенных до этого факта случаях мы имеем дело с нежеланием участников НПМ/ОНК вступать в конфликт с властными правоохранительными структурами, но есть признаки несколько не соответствующих своей миссии бездействий.

Между тем, одна из групп заявила: учреждения «сами по себе, мы — сами по себе, это видно по тому, как выполняются рекомендации участников НПМ, т.е. они не выполняются, а должностные лица не несут никакой ответственности». Но есть и другие, более распространенные мнения, — приведем результаты графы карты наблюдения «независимость Омбудсмена: применение Парижских принципов». Большая часть групп НПМ/ОНК отрицает независимость института Омбудсмена и применение Парижских принципов в нашей стране. Конкретизируем это мнение рядом высказываний правозащитников: «Национальное учреждение должно располагать инфраструктурой, обеспечивающей бесперебойное осуществление его деятельности, в частности достаточным финансированием. Цель такого финансирования должна заключаться в том, чтобы предоставить национальному учреждению возможность иметь свой персонал и свои помещения, с тем, чтобы оно могло быть независимым от правительства и не подлежать финансовому контролю, который может влиять на его независимость. Полагаю, что независимость Омбудсмена в нашей стране не в полной мере соответствует Парижским принципам. Это и недостаточное число штатных сотрудников, и отсутствие филиалов в крупных областях. Независимость Омбудсмена отсутствует, всё-таки это орган, подконтрольный и финансируемый властью». В связи с этим заметим, что некоторые правозащитники заметили, что во время превентивных посещений групп НПМ учреждений их там уже ждали. То есть, эти визиты не были внезапными для сотрудников учреждений, хотя должны быть такими.

 

Компетентность сотрудников учреждений

Сотрудники, должно быть, хорошо осведомлены о национальном и международном праве в сфере обеспечения прав человека. Данный вывод, по крайней мере, следует из их ответов на такого рода вопросы анкеты. Подавляющее большинство работников учреждений утвердительно ответила на вопросы о том, проходит ли в их учреждениях обучение по таким аспектам защиты прав человека как принципы законности, презумпции невиновности, равенства перед законом, уважения чести и достоинства, норм международного права, законодательство об НПМ, Факультативный протокол к Конвенции ООН против пыток, а также по другим законам.

К примеру, на обучение в их учреждениях по основным нормативным актам и указанным принципам в области прав человека в Казахстане указали 166 сотрудников, или 75,1% от всего числа данных респондентов. А в целом таковых, с разными акцентуациями при ответе, оказалось 192 человека (86,8%). Только лишь 17 человек ответили отрицательно на этот вопрос. При этом в Атырауской области большая часть сотрудников не отметила в своих ответах практически ни один закон, касающийся защиты прав человека. Более половины работников учреждений (150 — 67,8%) ответили утвердительно на вопрос об изучении в их организациях законодательства об НПМ, Факультативного протокола к Конвенции ООН против пыток. Если учитывать тех, кто указывал на частичное изучение этих норм, то всего ответивших утвердительно на данный вопрос было 163 человека (73,7%). И только лишь 32 сотрудника ответили отрицательно на этот вопрос. В то время как в Атырауской области таковых оказалось 9 человек из 14, а четверо ответили — «не знаю». В Костанайской области уклонились от ответа на этот вопрос.

О знании основных международных законов по правам человека заявила большая часть работников учреждений — это 137 человек (61,9%). Одновременно с этим довольно значительное число сотрудников — 48 человек (21,7%) ответили отрицательно на этот вопрос, а 16 человек (7,2%) указали на частичное обучение по данной тематике. Тем не менее, в целом, учитывая разные варианты ответов, подавляющее большинство сотрудников (164 — 74,2%) сообщила об изучении международного законодательства в области защиты прав человека в их учреждении. Вместе с тем, в некоторых регионах по данному аспекту далеко не радужная обстановка. В Атырауской области 10 из 14 сотрудников ответили «нет», в Северо-Казахстанской области — 11 из 27 опрошенных работников местных закрытых учреждений.

Некоторые правозащитники отмечают, что среди сотрудников закрытых учреждений практически не проводятся обучающие программы по обеспечению безопасности для посетителей закрытых учреждений. Только лишь около трети групп НПМ/ОНК в карте наблюдения признала наличие таких обучающих программ для сотрудников закрытых учреждений. В двух группах этот вопрос не проясняли. Остальные правозащитники, то есть более половины, утверждают, что такие программы в учреждениях не реализуются. Приведем их высказывания: «К сожалению, специально разработанных программ для сотрудников закрытых учреждений по обеспечению безопасности для посетителей закрытых учреждений нам не представили. Обеспечивают безопасность, руководствуясь внутренними инструкциями и Приказом МВД РК. Обучающие программы не проводятся. Есть инструкции по обеспечению безопасности, которые сотрудники учреждения обязаны знать. Сотрудники закрытых учреждений по обеспечению безопасности для посетителей закрытых учреждений проходят инструктаж. Обучающих программ нет». Таким образом, в закрытых учреждениях на низком уровне поставлена методическая и методологическая работа по обеспечению безопасности посетителей.

 

III. Риски и угрозы безопасности правозащитников

В учреждениях в сфере защиты и безопасности участников НПМ/ОНК складывается на первый взгляд весьма благополучная ситуация. Для анализа состояния не только уровня безопасности учреждений, но и также отношения к этому процессу участников НПМ/ОНК им был задан ряд вопросов. Один из них — это «соответствуют ли меры безопасности, предпринимаемые сотрудниками учреждения, специфике последних?» Подавляющее большинство участников НПМ/ОНК ответили утвердительно на этот вопрос — 95 правозащитников (90,4%). Только лишь 2 человека не ответили на этот вопрос, один затруднился с ответом, другой заметил: «Теоретически — соответствуют, но на практике — нет». Всего 6 правозащитников отметили, что меры безопасности, предпринимаемые сотрудниками учреждения, не соответствуют специфике некоторых учреждений, таких как туберкулезного диспансера, принудительного отдела наркологического диспансера (Атырауская область), психдиспансера (Южно-Казахстанская область) и СЛПУ3, УКА4 (Актюбинская область).

 Недосказанности правозащитников

Почти все группы НПМ/ОНК в карте наблюдения отрицают какое-либо давление со стороны персонала для сокрытия выявленных фактов нарушения в процессе мониторинга при написании отчета. В это же самое время в трех группах заявили, что есть угроза потерять здоровье; риски репутацией; имеется психологическое давление. В первом случае, видимо, имеются в виду стрессы, возможность заражения, например, туберкулезом и т.п. По второму случаю есть такой пример, когда на имя прокурора г. Астана от осужденного Т. 10 марта 2016 г. поступило заявление, в котором он обвинил председателя ОНК по г. Астана Оздоева Р. в дискриминации, ограничении его права (якобы, путем отказа) на получение разъяснения об освобождении. Оздоев Р., благодаря своим записям понял, что речь идет о событии, произошедшем в учреждении ЕЦ-166/10 4 сентября 2015 г., когда сотрудники колонии пытались его дискредитировать через указанного осужденного. Оздоев Р. в тот же день действия сотрудников, втолкнувших осужденного Т. в комнату с целью задачи ложного вопроса, посчитал провокацией и заявил письменно в ДУИС (копия заявления с печатью имеется). Помимо этого, в одной группе утверждают, что давление персонала иногда бывает в учреждении АП-162/10 (колония-поселение) Павлодарской области, п. Шидерты.

Однако практически все правозащитники утверждают, что «угроз со стороны сотрудников, которые были наказаны/уволены за нарушения, указанные в отчетах», нападений и слежки никогда не было. Ими отрицается существование и анонимных или от известного источника угроз; давление со стороны иных служб; проверок и расследований с целью расформирования группы НПМ; попыток лишения мандата. Правозащитники также единогласно не видят наличие реальных или потенциальных угроз, за исключением одного участника группы НПМ, заявившей: «Потенциальные угрозы имеются».

Подавляющее большинство правозащитников отрицают, что они когда-либо подвергались угрозам в связи с осуществлением функций ОНК, НПМ — 91 человек (86,6%). Но при этом 4 правозащитника уточнили — угроз не было, но отношения испортились, что довольно информативно, несмотря на такое незначительное количество таких респондентов. Почему? Да потому, что наряду с этим 12 других правозащитников (11,4%) признали факты угроз, среди которых — попытки вербовки со стороны спецслужб, жалобу в офис Уполномоченного по правам человека; психологическое давление сотрудников; риск потери работы и т.п. Причем многие из этих правозащитников указывают на неоднократные угрозы.

Помогают косвенно раскрыть риски и потенциальные угрозы в деятельности правозащитников, например, их ответы на такой вопрос: «Что улучшит Вашу безопасность и защищенность в связи с деятельностью НПМ, ОНК?» Большинство из них указали на законодательные меры, в частности, на нормативное закрепление их иммунитета, «как у мажилисменов» — 23 человека (21,9%). Вторая по распространенности мера — это методические инструменты, как-то: знание законодательства; тренинги; умение общаться с осужденными, пациентами и сотрудниками учреждений; помощь психолога; «прописанные инструкции для сотрудников учреждений по защите участников НПМ/ОНК» и «инструктаж по безопасности со стороны сотрудников». Третья группа мер — это «неукоснительное наказание сотрудников, препятствующих деятельности НПМ, ОНК» (14 человек — 13,3%).

_______________________

3 Специализированные лечебно-профилактические учреждения для принудительного лечения больных алкоголизмом, наркоманией и токсикоманией.

4 Речь идет об учреждении Департамента уголовно-исполнительной системы МВД РК.

 

Четвертая, не менее значимая в деятельности правозащитников мера — ресурсы, материально-технические средства в виде улучшения финансирования, разрешения носить средства защиты, автотранспорта и т.п.

Для выяснения того, что правозащитники относят к рискам и угрозам своей безопасности им был задан вопрос «Что делает Вас уязвимым?». Наиболее популярным ответом в данном случае было указание на недостаточность ресурсов — 34 человека (32,3%). Второй по охвату ответ — это недостаточное знание законодательства (23 — 21,9%), а третий — недостаточное знание международных стандартов прав человека (22 человека — 20,9%). Согласно четвертому по распространенности ответу правозащитников, они считают, что больше всего делает их уязвимыми состав групп НПМ/ОНК, в которых они состоят (9 человек — 8,5%). То есть здесь разговор идет об отсутствии доверия к таким «одногруппникам», подозрении их в том, что они могут предать, подставить под какие-нибудь риски и угрозы, или они могут по своей некомпетентности втянуть в такие обстоятельства. Пятый ответ — риски, угрозы семье (8 — 7,6%). И только 2 правозащитника ответили, что у них все в порядке, ничто не делает их уязвимыми в работе в НПМ/ОНК. В то же время 29 (27,6%) правозащитников не ответили на этот, видимо, скользкий, или неоднозначный для них вопрос. Нельзя исключать, что в данном случае правозащитники, возможно, не хотели нагнетать этот вопрос перед лицом общественности и, тем самым, властных структур.

В этой связи интересны ответы участников НПМ/ОНК на вопрос: «Есть ли знакомые сотрудники учреждений, у которых Вы можете получить достоверную информацию?». Почти половина правозащитников отрицательно ответила на этот вопрос — 50 человек (47,6%). Но более трети участников НПМ/ОНК (36 — 34,2%) признали наличие сотрудников в учреждениях, делящихся с ними информацией, 20 из них уточнили — «не во всех учреждениях». 12 правозащитников (11,4%) не ответили на этот вопрос. Эти данные, несмотря на их многозначность, подтверждают наличие определенного сотрудничества между правозащитниками и сотрудниками учреждений, которое, по-видимому, не ограничивается только рамками поддержания профессионализма в правоохранительной деятельности обеих сторон. Другими словами, в этом случае нельзя исключать наличие определенных лояльных отношений как людей одного круга, когда, к примеру, некоторые правозащитники могут закрывать глаза на некоторые нарушения в учреждениях.

В подтверждение валидности такого вывода приведем ответы участников НПМ/ОНК на вопрос «Публикуете ли Вы информацию по результатам посещений в СМИ (газеты, интернет рассылка, социальные сети и т.д.)?» 21 правозащитник (20%) ответил утвердительно, шестеро из них уточнили — для гласности, общественного контроля, а 9 человек отметили, что делают это не всегда. Тем временем, 12 участников НПМ/ОНК (11,4%) не делают этого, предоставляя «возможность учреждению улучшить ситуацию прежде, чем сделать информацию публичной», или, как выразился один правозащитник, — «боясь навредить». Однозначно не делает этого подавляющее большинство правозащитников — 78 человек (74,2%). Представляется, что эти данные, видимо, отражают, во-первых, опасения части правозащитников уголовного преследования за разглашение информации в учреждениях, которую могут признать недостоверной, ложной. Во-вторых, нельзя сбрасывать со счетов предположение, что такого рода ответы также могут быть признаком лояльного отношения к власти, ее силовым структурам. В этом проявляется потестарное отношение, поскольку при таком раскладе волей-неволей закрываются глаза на различные нарушения прав человека.

Вместе с тем, большинство участников НПМ/ОНК (88 человек — 83,8%) заявили, что в целом всегда в отчете указывают о нарушениях прав человека (в том числе их прав), выявленных при посещениях в учреждениях. При этом 70 (66,6%) из них сказали, что делают это всегда, а 13 (12,3%) отображают в отчете только отдельные, жесткие нарушения прав. Один заметил, что некоторые моменты не входят в итоговый отчет от офиса Уполномоченного по правам человека. 6 правозащитников дали отрицательный ответ по этому вопросу, один уточнил, что ОНК не обязана делать отчеты; у 12-ти не было ответа.

 

Отсутствие четкого алгоритма обеспечения безопасности

Многие вышеприведенные ответы правозащитников коррелируют с ответами сотрудников учреждений, например, на вопрос «Были ли в Вашем учреждении случаи, когда участник НПМ/ ОНК оказывался в небезопасных для него/нее условиях?» На данный вопрос все сотрудники практически единогласно ответили «нет». Тем не менее есть основания полагать, что по этому вопросу не все так идеально на самом деле, что можно проследить по нижеследующим данным:

Первое. Складывается впечатление, что в учреждениях нет общепринятого, четкого алгоритма действий на случай нарушения безопасности, в частности, участников НПМ/ ОНК. Такой вывод напрашивается после анализа ответов сотрудников на два вопроса анкеты: «В случае нарушения безопасности участников НПМ/ ОНК есть ли в Вашем учреждении алгоритм действий и кем утвержден?» и «Что включает такой алгоритм действий?» Особенно информативен в этом смысле последний вопрос, так как он был открытым, без предложенных вариантов.

Во-первых, на этот вопрос большая часть сотрудников предпочла не отвечать (117 человек — 52,9%), что также может быть иллюстрацией не только уровня их компетентности по тематике вопроса, но и самого их отношения к НПМ и ОНК.

Во-вторых, почти одна треть опрошенных работников учреждений (69 человек — 31,2%) включила в указанный алгоритм довольно широкий спектр мер самого учреждения — от «немедленной изоляции, эвакуации членов НПМ/ОНК», до «следования инструкциям по безопасности, приказу № 536 МВД», «действий сотрудников в учреждении» и «вызова подкрепления, тревожной группы, наряда». В Атырауской области же вообще ни один сотрудник не изъявил желания заполнять эту графу, в Южно-Казахстанской области 18 из 19-ти сотрудников не ответили на этот вопрос, в Северо-Казахстанской — 24 из 27-ми.

ВтороеНекоторые сотрудники видят залог безопасности членов НПМ/ОНК в самих их личных действиях по самозащите. Как видим, в предлагаемых мерах просматривается разноголосица мнений, что может являться признаком туманных представлений сотрудников о действиях в учреждении при угрозах безопасности посетителей. Не случайно при ответе на первый из приведенных вопросов менее половины сотрудников (90 человек — 40,7%) отметили, что в их учреждении есть утвержденный алгоритм действий. Зато при этом они не указали, кем он утвержден, а 9,5% из них не ответили на данный вопрос. Вдобавок к этому — 32,5% сотрудников (72 человек) указали на отсутствие такого алгоритма. Лишь несколько сотрудников конкретизировали, указав, что данный алгоритм базируется на приказах МВД, руководителя учреждения. В некоторых регионах ситуация по этому аспекту более плачевная. В частности, в Атырауской области ответы на этот вопрос распределились среди всех сотрудников следующим образом: нет — 8; нет информации — 1; не знаю — 5. В Карагандинской области отрицательно ответила на этот вопрос ровно половина сотрудников, в Южно-Казахстанской области — 11 из 19-ти опрошенных.

Вышесказанное несколько противоречит тому факту, что на вопрос о том, есть ли в их учреждениях обучение по выработке навыков по безопасности и защите участников НПМ/ОНК, 142 сотрудника (64,2%) ответила утвердительно. Впрочем, 44 представителя закрытых учреждений ответили отрицательно на данный вопрос — у 23-х не было ответа. В Атырауской области 7 сотрудников ответили «нет», другие 7 — «не знаю», в Северо-Казахстанской области 16 ответили отрицательно и только 9 — утвердительно. В г. Алматы и Алматинской области все сотрудники ответили отрицательно на этот вопрос, 3 из них далее заметили, что «участники НПМ должны быть готовы сами» и «это не наша функция». И это в то время, когда все опрошенные здесь сотрудники являются начальниками учреждений. Казалось бы, это замечание сделали всего лишь несколько человек и ему не следует придавать какое-либо значение. Однако другие данные подтверждают довольно высокую информативность этих высказываний сотрудников.

В ходе мониторинга сотрудникам учреждений задавался вопрос «Что должен знать каждый участник НПМ/ОНК при посещении Вашего учреждения (относительно своей безопасности)? Какой нормативно-правовой акт устанавливает это?». Отвечая на этот вопрос, только лишь 39 сотрудников, или 17,6% отметили, что участникам НПМ/ОНК необходимо знать НПА5 по системе МВД, Кодексу «О здоровье народа и системе здравоохранения». Вдобавок 25 сотрудников (11,3%) заметили, что следует соблюдать права и обязанности членов НПМ/ОНК по УИК РК6. При этом 21 сотрудник (9,6%) не дал никакого ответа. Остальные ответы распределились по различным законам и подзаконным актам по линии системы здравоохранения, МВД, Правительства; 3-мя сотрудниками было упомянуто законодательство об НПМ. Несколько сотрудников сказали, что участникам НПМ/ОНК для их безопасности следует иметь разрешение от их начальства на посещение, слушаться, выполнять их требования и ходить по учреждению в их сопровождении — больше всего таких ответов было в Атырауской области. Таким образом, в учреждениях, по крайней мере, в системе МВД нет единого понимания того, что должен знать каждый участник НПМ/ ОНК при посещении закрытого учреждения. Данный факт позволяет задуматься о том, что в учреждениях этот вопрос не имеет тщательной специальной проработанности.

Сотрудникам задавался также вопрос «При посещении группой участников НПМ/ОНК Вашего учреждения проводится ли для них инструктаж по их безопасности?» Утвердительно ответило подавляющее большинство работников учреждений — 197 человек, или 89,1% от всего числа их опрошенных по Казахстану. Всего 10 сотрудников отрицают проведение в их учреждении данного инструктажа. Впрочем, в Алматинской области из 5-ти сотрудников двое ответили «нет», один не дал никакого ответа. Для уточнения статуса и контекста действия указанного инструктажа был задан вопрос «Утвержден ли формат инструктажа по безопасности участников НПМ/ОНК?».

В целом более половины сотрудников (122 человека — 55,2%) ответили, что инструктаж утвержден приказами вышестоящей инстанции, начальства. Из этого числа менее четверти сотрудников указали, что его утверждал своим распоряжением руководитель их учреждения — 45 человек, или 20,3%. Кроме того, чуть более трети работников учреждений (74 человека — 33,4%) ответили отрицательно на этот вопрос. Иначе, в данном случае наблюдается некоторая путаница в идентификации источников инструктажа по безопасности участников НПМ/ОНК, что может быть также признаком того, что министерства особо не контролируют этот процесс в учреждениях, не придавая ему большого значения. Данный вывод подтверждается тем фактом, что довольно значительное число сотрудников отрицают наличие утвержденного формата этого инструктажа. В этой связи интересно, в каких регионах наиболее выпукло проявляются признаки нашего вывода. В Атырауской области ответы 14-ти сотрудников были следующими: да — 1, нет — 6, не знаю — 6, нет информации — 1; в Северо-Казахстанской области: нет — 11, не знаю — 6, да, приказом вышестоящей организации — 6, нет информации — 1, да распоряжением руководителя организации — 1, нет ответа — 3.

Для уточнения сформулированных выше выводов проанализируем ответы сотрудников на открытый ответ: «Какие меры безопасности нужно соблюдать участнику НПМ/ ОНК при посещении Вашего учреждения?». Наиболее популярным был ответ о том, что участникам НПМ/ОНК следует быть в сопровождении сотрудников, слушаться их указаний, инструкций, быть с ними в контакте — 70 человек, или 31,6%. Здесь местами были довольно информативные дополнения такого рода: «Не лезть куда не надо (например, в щитовую). Если просят открыть, откроем». Второй по популярности ответ — это, по сути, возложение защиты и безопасности членов НПМ/ОНК в учреждении на собственные действия, личные правила предосторожности и самосохранения правозащитников (37 сотрудников — 16,7%). В третьей группе предпочли вариант — действовать согласно законодательству по учреждениям, их превентивным посещениям (28 — 12,6%). Значительное число работников учреждений не дали никакого ответа — 57 человек (25,7%).

___________________

5 Нормативно-правовые акты.

6 Уголовно-исполнительный кодекс РК.

 

По итогам этих ответов в первую очередь напрашивается вывод, что многие сотрудники учреждений не имеют четких представлений о том, какие меры безопасности нужно соблюдать участнику НПМ/ОНК при посещении их организаций. Помимо этого, становится понятным, что участники НПМ/ОНК еще пока не воспринимаются значительным количеством сотрудников как соратники, коллеги (в некотором смысле) по защите прав казахстанцев. По-иному говоря, к НПМ многие сотрудники, видимо, относятся с опаской, как к посторонним людям, ненужному балласту, мешающему работать. К примеру, один из участников НПМ сообщает, как ему руководство одного из РОВД выразило «сомнения в целесообразности мониторинга НПМ, мол, мешаете работать», «через членов ОНК передавались предложения председателю отложить посещение учреждения».

Низкий статус НПМ/ОНК

В связи с вышесказанным отметим, что в ходе мониторинга задавались некоторые вопросы, позволяющие косвенно проследить, в каком статусе воспринимаются участники НПМ/ОНК сотрудниками учреждений. Так был задан вопрос «Если вновь прибывшему в Ваше учреждение лицу выдается памятка с контактными данными организаций, куда можно обратиться за помощью, то контакты каких этих структур им предоставляются?» Наиболее популярным ответом в данном случае стал никакой ответ — 135 сотрудников (61,08%). Далее 28 сотрудников указали на разные государственные структуры и органы: от прокуратуры, МВД — до управления здравоохранения, Национального центра по правам человека и партии «Нұр Отан». На НПМ/ОНК указали лишь 22 человека, или 9,9% опрошенных и всего 8 сотрудников отметили разные правозащитные НПО. С другой стороны, результаты этого вопроса можно толковать и как косвенный признак ограниченных возможностей несовершеннолетних, задержанных, заключенных, пациентов закрытых учреждений на свободный доступ к общественной, альтернативной защите своих прав. В характере этих ответов также прослеживается отсутствие четкого алгоритма действий сотрудников по обеспечению прав спецконтингента учреждений.

Поэтому проанализируем ответы работников учреждений на вопрос «Разработан ли Вашим учреждением алгоритм действий в случае поступления заявления о пытках и иного плохого обращения, наказания, и кем утвержден?». На этот вопрос дали утвердительный ответ 84 сотрудников (38%), указав в качестве источника данного алгоритма разные нормативные акты и структуры, принявшие этот документ (УИК РК, Закон «Об обращении физических и юридических лиц», ЕРДР, приказы МВД и обтекаемое, расплывчатое — «согласно законодательству РК»). Однако 66 сотрудников (29,8%) ответили отрицательно на этот вопрос, а у 18 (8,1%) вообще не было ответа; 17 работников учреждений (7,6%) предпочли вариант анкеты «разработан, но не утвержден».

Более информативны и показательны в контексте вышеприведенных выводов ответы сотрудников на вопрос «Какова процедура подачи заявления предполагаемой жертвой пыток в Вашем учреждении?» Больше всего ответов было в русле необходимости письменного обращения начальнику учреждения, его заместителю, или дежурному, другому сотруднику — 67 человек (30,3%). Указали на необходимость отправки заявления в письменной форме в государственные защитные органы (прокуратуру и т.д.) 48 сотрудников, или 21,7%. При этом 12 сотрудников ответили, что такие заявления не поступали. Тем самым или проигнорировав этот вопрос, или показав незнание нормативной основы этой процедуры. Несколько сотрудников (6 человек) прямо сказали, что не знают, как это происходит; 3-е отметили, что эта процедура отсутствует, а 41 сотрудников (18,5%) попросту не ответили на данный вопрос. И только лишь 4 опрошенных указали, что в таком случае можно обратиться в НПМ/ОНК. Словом, эти результаты можно толковать так, что у спецконтингента закрытых учреждений мало возможностей обращаться в НПМ/ОНК, поскольку среди сотрудников учреждений такой вариант мало распространен. Кроме того, результаты этого вопроса косвенно подтверждают другие наши выводы о том, что в учреждениях в недостаточной степени представлен механизм общественного контроля.

Низкий статус групп НПМ/ОНК среди сотрудников учреждений также подтверждается характером их ответов на вопрос «Что нужно предпринять для защиты жертв пыток в Вашем учреждении?» Подавляющее большинство сотрудников на этот вопрос ответили в духе инструкций, положений, приказов МВД, министерства здравоохранения и социального развития РК, ряда нормативных актов в этой сфере. НПМ и ОНК здесь было упомянуто лишь один раз, да и то в контексте предложения: «Проводить обучающие тренинги для сотрудников совместно с ОНК и НПМ, не менее 1 раза в месяц, по субботам. Разбирать конкретные ситуации». Всего два сотрудника в данном случае косвенно упомянули НПМ/ОНК, заявив о необходимости «проведения наглядной агитации с указанием контактов неправительственных организаций, борющихся с применением пыток в местах лишения свободы».

Относительно статуса НПМ/ОНК в учреждениях, уровня их информационной поддержки там со стороны администрации у правозащитников спрашивалось: «Есть ли у Вас возможность принимать жалобы от лиц, содержащихся в учреждениях закрытого типа (принимаете ли Вы жалобы)?» К тому же этот вопрос относится к числу тех, за счет которых можно прояснить характер и условия выполнения своих профессиональных обязательств участниками НПМ/ОНК, обеспечения прав людей в закрытых учреждениях. Так вот больше всего правозащитники выбирали вариант анкеты «да, без регистрации в учреждении» — 49 человек, или 46,6%. Чуть больше четверти участников НПМ/ОНК отметили, что могут принимать жалобы от лиц, содержащихся в учреждениях закрытого типа только после регистрации в учреждении — 27 человек (25,7%). Некоторые правозащитники полагают, что содержащиеся в закрытых учреждениях люди боятся жаловаться. Таковых было 12 человек, то есть 11,4%, что достаточно информативная величина, которая может отражать некоторую распространенность этой практики. Поэтому, возможно, не случайно несколько правозащитников высказались в том смысле, что жалобы отбирает администрация, и после регистрации затем направляет нам по почте.

На практике, несмотря на отсутствие законодательных препонов, действуют ограничения по доступу правозащитников к жалобам от людей, содержащихся в учреждениях. Некоторые участники групп НПМ/ОНК в карте наблюдения отметили: «Во время моих посещений не было случаев приема жалоб. Но теоретически, насколько я знаю, участники НПМ имеют право принимать жалобы лично, но с обязательной регистрацией в учреждении, без доступа сотрудников учреждения к содержанию жалобы. Жалобы регистрируются в учреждении, но не отправляются по почте, а забираются лично участниками НПМ. У ОНК по закону нет возможности принимать жалобы без регистрации. Возможность принимать жалобы лично, участниками НПМ без регистрации отсутствует».

 

Преграды в защите прав спецконтингента

Тем не менее, практически все сотрудники ответили отрицательно на вопрос «Были ли в Вашем учреждении случаи пыток, другого жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и наказания?» Хотя в некоторых учреждениях, представители которых приняли участие в данном мониторинге, правозащитниками были зафиксированы такие факты. Председатель ОНК по г. Астана Оздоев Р. указывает, что 29 января 2016 г. во время мониторинга учреждения ЕЦ-166/22 (колония-поселение) к членам ОНК обратился осужденный с заявлением на противоправные действия дежурного помощника начальника колонии, который использовал в отношении заявителя нецензурную брань, унижающую его честь и достоинство, применил против него физическую силу. 1 февраля 2016 г. Оздоев Р. разговаривал с руководством учреждения, где настоял на том, чтобы вопрос о противоправных действиях дежурного помощника начальника колонии был вынесен на обсуждение на уровне ДУИС по г. Астана, с принятием соответствующего решения7.

Оздоев Р. 12 февраля 2016 г. во время мониторинга учреждения ЕЦ-166/10 узнал от осужденного N, что 10 января 2016 г. он был избит сотрудниками указанного учреждения, после чего пытался повеситься в камере ДИЗО.

__________________

7 Берегись! В Казахстане появляются клоны ОНК! интервью с Еленой Семеновой и Русланом Оздоевым // http://pana-defenders.info/index.php/ru/newsmn/intervyu/item/146-onksemenovaozdoev

 

ОНК составила акт о наличии телесных повреждений у заявителя и направила в прокуратуру заявление. Однако прокурорами не было вынесено постановление о проведении судебно-медицинской экспертизы на предмет телесных повреждений, в связи с чем Р. Оздоевым было написано заявление на самого надзирающего прокурора. N содержится в учреждении ЕЦ-166/10 ДУИС г. Астана с 19 июня 2013 г., с тех пор, судя по его заявлению от 17 февраля 2016 года в адрес мониторов проекта, в отношении него неоднократно применялись пытки. Помимо этого, с сентября 2015 г. медицинский работник ЕЦ-166/10 «ненужными препаратами» сделал его, возможно, инвалидом8.

В июне этого года заключенная учреждения ЛА-155/18 Алматинской области Наталья Слекишина обвинила в групповом изнасиловании сотрудников данного учреждения. А недавно «общественникам и правозащитникам стало известно о других подобных случаях» в этом учреждении, где еще две женщины забеременели9.

О чем это может говорить? Во-первых, если сотрудники не признают факты наличия жертв, то после этого появляются сомнения относительно искренности многих других их ответов на другие вопросы анкеты. Во-вторых, значительное число сотрудников, видимо, игнорируют эти данные, мнение общественности об этих инцидентах. Bo-третьих, это может быть свидетельством сознательного замалчивания некоторыми сотрудниками нарушений своими коллегами прав осужденных, пациентов в учреждениях. В этом свете вполне уместно предположение о том, что «чересчур доскональная» деятельность многих участников НПМ/ОНК по выявлению таких явлений в учреждениях, по-видимому, может быть очень невыгодна для некоторых людей.

Рассмотрим еще некоторые вопиющие факты пыток, о которых стало известно надзорному органу, но он закрыл глаза на это. В ОО «Қадір-қасиет» поступил ряд документов по такого рода делам. Так Е. подвергся пыткам во время следствия еще в 2008 г., а 21 декабря 2009 г. поступил в УК-161/3 Костанайской области. Он отмечает, что 10 декабря 2008 г. во время допроса, на котором присутствовал первый заместитель прокурора Астаны Ахметов М., он заявил ему о пытках. Несмотря на это, Е. стали пытать, избивать еще более изощренней, а прокурор продлил его содержание в ИВС. В следственном кабинете ИВС 6 полицейских душили его противогазом, избивали, угрожали убить, шантажировали, заставляли взять на себя вину, написать явку с повинной. Е. также отмечает, что все жалобы и заявления отправляются только через администрацию учреждения. Е. сообщает, что УСБ ДВД г. Астана проводила проверку по его делу, но в возбуждении уголовного дела против сотрудников отказали. Спустя 7 лет досудебное расследование прекращено прокуратурой Астаны.

Гражданин X. после прибытия в УК 161/3 г. Жетикара Костанайской области 27 июня 2014 г. подвергся пыткам и применению спецсредств. Его мама обратилась по этому факту в ОНК. В настоящее время областная прокуратура проводит расследование по этому уголовному делу. X. также не может подать жалобу на действия врачей, так как они, по его словам, препятствуют отправке этого документа. После рассмотрения таких дел осознаешь, какому риску подвергают себя участники НПМ/ОНК, занимаясь продвижением заявлений о пытках от их жертв. В первом деле даже первый заместитель генерального прокурора столицы нашего государства проигнорировал жалобу о пытках. Что тогда можно предполагать о действиях в таких ситуациях рядовых прокуроров?

Мониторы проекта хотели выяснить, как обстоят дела с расследованием заявлений по фактам, в том числе известных пыток, направив письма в суды г. Алматы, Акмолинской, Актюбинской, Восточно-Казахстанской, Жамбылской, Западно-Казахстанской, Костанайской и Северо-Казахстанской областей. Однако в ответ от большинства судов получены сообщения о необходимости обращения по этому вопросу в Комитет правовой статистики при Генеральной Прокуратуре Республики Казахстан в виду того, что в судах такая статистика не ведется.

_______________________

8 Берегись! В Казахстане появляются клоны ОНК! интервью с Еленой Семеновой и Русланом Оздоевым

//http://pana-defenders.info/index.php/ru/newsmn/intervyu/item/146-onksemenovaozdoev

https://informburo.kz/novosti/eshchyo-dve-zhenshchiny-zaberemenili-v-kolonii-v-kotoroy-byla-iznasilovana-slekishina.html

 

Актюбинский областной суд ответил следующим образом: «Исполнение Вашего запроса не представляется возможным, поскольку предоставление запрашиваемых Вами сведений общественным организациям законом не предусмотрено». Костанайский областной суд: «Истребованная Вами информация относительно вопросов возбуждения, регистрации уголовных дел связанных с применением пыток, а также обработки, накопления общих сведений по указанной категории уголовных дел согласно п.1 ст.6 Закона РК «О государственной правовой статистике и специальных учетах» формируется уполномоченным органом по государственной статистике. В соответствии с п.п. 3 п. 3 ст. 9 Закона РК «О порядке рассмотрения обращении физических и юридических лиц» 12 февраля 2016 г. в Ваш адрес направлено разъяснение и рекомендации о возможности истребования интересующей информации в Управлении правовой статистики и специальных учетов по Костанайской области».

Областной суд Восточно-Казахстанской области: «В соответствии с требованиями гл. 9, 10 УПК РК информация или судебные акты по рассмотренным уголовным делам предоставляются только участникам уголовного процесса, каковыми не является Ваша организация. Для получения информации о запрашиваемых сведениях Вы можете обратиться на сайт Верховного Суда РК, либо на сайт органов прокуратуры».

Северо-Казахстанский областной суд: «Поступило одно лишь уголовное дело по пыткам, в отношении Сызбаева Н.Е., обвиняемого по ст.ст. 141-1 ч.2 п.п. «а, г»354 ч.1 УК РК (в редакции 1997 г.). В ходе судебного разбирательства Петропавловским городским судом было установлено, что органами предварительного следствия были допущены существенные нарушения норм уголовно-процессуального законодательства, проведение проверки вне предусмотренных законом сроков и неуполномоченным лицом, влекущие признание производства по делу недействительным. В связи с чем, вышеуказанное уголовное дело было возвращено прокурору для принятия решения и до настоящего времени дело в суд не поступало. В соответствии с частью пятой статьи 23 УПК РК суд не является органом уголовного преследования, в связи с чем, суды области решений о возбуждении уголовных дел о пытках либо об отказе в возбуждении уголовных дел по данной категории не принимали. В 2013 г. по ст. 141-1 ч.2 п. «а» УК РК (в редакции 1997 г.) за пытки были осуждены начальник отделения криминальной полиции Есильского РОВД Сарсенбаев К.Р. и оперуполномоченный этого же отделения Козырев Р.X.» Сведений о заявлениях по фактам пыток в 2014 и 2015 годов от этого органа не поступило.

Согласно ответу Управления комитета по правовой статистике и специальным учетам ГП РК по Западно-Казахстанской области, из 4-х заявлений только по одному было возбуждено уголовное дело о пытках в 2014 г., но приговор о пытках по этому делу так и не вынесен. В Жамбылской области по сообщениям районных судов вынесено 4 приговора о пытках в 2014 г.

Как видим, несмотря на известные факты пыток, заявлениях о них, расследование этих дел, по сути, скрыто под семью печатями и получить информацию о них весьма сложно, несмотря на такую возможность по Закону «Об обращениях физических и юридических лиц». Следует отметить, что согласно законодательству, члены НПМ имеют «доступ к информации, касающейся обращения с лицами, содержащимися в учреждениях, подлежащих превентивному посещению, а также условий их содержания». Между тем, мониторы не могут получить от государственных органов (судов) информацию о поступивших от казахстанцев заявлений о пытках в 2014-2015 гг.

Эта ситуация также отражает тот момент, что, во-первых, многие заявления жертв пыток, возможно, не удостаиваются судебного рассмотрения. Во-вторых, во многих наших судах, по всей видимости, слабо исполняется Закон «Об обращении физических и юридических лиц»? а также законодательство об НПМ в части доступа «к информации, касающейся обращения с лицами, содержащимися в учреждениях, подлежащих превентивному посещению, а также условий их содержания». Данный факт показывает, как тяжело бывает порой жертвам пыток добиваться правды и справедливости в правоохранительных органах Казахстана. В этом плане понятно, что деятельность участников, например, ОНК является очень рисковой, требующей от них большого мужества, способности заниматься раскрытием фактов пыток, несмотря на давление разных сторон и то, что уголовные дела по этим правонарушениям, видимо, весьма накладны для властных правоохранительных структур.

Касательно многостороннего прояснения вопросов обеспечения безопасности участников НПМ/ОНК в учреждениях им также был задан вопрос: «Есть ли у Вас возможность разговаривать с подопечными наедине?» Допускались несколько вариантов ответов. Наиболее распространенным выбором среди разных вариантов анкеты был ответ — «да, при полной конфиденциальности» (79 человек — 75,2%). Второй по частоте был ответ: «Да, при условии моего согласия остаться наедине» — 26 человек, или 24,7%. Почти четверть правозащитников (24 — 22,8%) выбрала вариант — «да, в зоне видимости, но не слышимости». На вариант «да, в специальных комнатах с отсекающей решеткой» указали 18 человек — 17,1%.

Такие решетки делаются обычно для безопасности посетителей. Но это не значит, что, тем самым, участники НПМ/ОНК не остаются наедине с подопечными перед отсекающей решеткой. Судя по всему, такой вариант подразумевается по умолчанию в некоторых ответах. Ведь не во всех учреждениях есть такие комнаты. Кроме того, не следует рассматривать всех осужденных как людей, создающих угрозы безопасности. Собственно, человек, занимающийся защитой прав осужденных, другого спецконтингента закрытых учреждений, также разделяет риски своего выбора. Не случайно сотрудники учреждений зачастую оставляют правозащитников наедине с их подопечными только при условии их согласия остаться наедине.

Довольно значительное количество участников НПМ/ОНК предпочло ответить: «Не уверен, думаю, что имеются средства прослушивания» (16 человек — 15,2%). Для наглядной иллюстрации приведем полностью один комментарий: «Бывает, сопровождающие далеко не отходят, хотя их просишь. Бывало, пока проверяешь одно отделение, сотрудники в других отделениях готовят пациентов, что отвечать нам. Так я сидела на корточках и беседовала с пациентом. Зашла медсестра, не заметив меня, и спросила, вы все ответили, как мы вас учили?» В этой связи следует отметить, что некоторые участники НПМ утверждают, что нарушений прав сейчас больше наблюдается в медицинских закрытых учреждениях, нежели по линии КУИС.10 Приведем по этому поводу высказывание одного участника группы НПМ/ОНК в карте наблюдения: «Законность соблюдается, но иногда вопреки Закону об НПМ у нас нет беспрепятственного доступа в учреждения, особенно подконтрольные МЗСР.»11 Как указывают некоторые правозащитники в карте наблюдения, на предложения беседы в конфиденциальных условиях подследственные шли неохотно, опасаясь в дальнейшем преследований администрации.

 

Проблемы с доступом в учреждения

Большая часть правозащитников (70 человек — 66,6%) отметили в анкете, что при прохождении контрольно-пропускных пунктов их досматривают, инструктируют о запрете проноса денег, флеш/сим карты, колюще-режущих предметов и т.п. Более половины (56 — 53,3%) участников НПМ, ОНК указали только лишь один вариант анкеты — об инструктаже. Лишь 6 человек заявили, что их «пропускают без вопросов». В ряде регионов досмотр превращается в «обыск», как в анкете отметили некоторые правозащитники. В Павлодарской области 7 из 9 правозащитников отмечают факты «обыска» на прохождении контрольно-пропускных пунктов учреждений. Двое правозащитников в Павлодарской области указали в анкете, что «раздевают, обыск снимают на камеру». Наличие обыска, но уже гораздо меньше человек отметили в Костанайской, Жамбылской и Восточно-Казахстанской областях, чем в Павлодарской области. В то время как, согласно приказу Министра МВД № 535 от 20 августа 2014 г., «в случае отсутствия соответствующего оборудования» на досмотр предоставляются вещи, а людей на КПП могут только осмотреть, используя металлоискатель.

__________________

10 Комитет уголовно-исполнительной системы Казахстана.

11 Министерство здравоохранения и социального развития РК.

 

Ко всему прочему, отметим — правила посещений закрытых учреждений уголовно-исполнительной системы регулируются в основном подзаконным актом (как это следует из заключений сотрудников — приказом министра МВД за № 535), что выглядит как несколько несерьезное восприятие права осужденных на защиту их прав НПМ и ОНК.

Интересными для прояснения контекста исследования являются ответы правозащитников на вопрос «Что следует в случае отказа Вами от досмотра?». В целом 21 правозащитник (20%) ответил, что при отказе правозащитников от досмотра на КПП учреждений их туда не допускают. При этом 34, или 32,3% участника НПМ, ОНК не отказывали в досмотре; 29 правозащитников не ответили на этот вопрос, а 3-е заметили, что «данный вопрос можно решить», не указав, правда, каким образом. Ответы правозащитников на этот вопрос, во-первых, могут означать, что участники НПМ/ОНК не являются желанными гостями в значительном количестве учреждений. Данные в региональном разрезе подтверждают этот вывод. В Акмолинской области 3 из 7 правозащитников отметили, что в случае отказа от досмотра не пропускают в учреждение. В Астане также ответили 2 человека, только 4 не отказывали в досмотре, но остальные 7 не дали никакого ответа. В Мангыстауской области 3 правозащитника из 6-х указали, что в таком случае составляется акт, то есть они не допускаются в учреждение, один заметил, что «делается звонок в УИС», видимо, чтобы получить консультации, как решить эту проблемную ситуацию. Во-вторых, около трети правозащитников или стараются занимать по отношению к учреждениям законопослушную, договорную позицию, или стремятся не идти на конфликт с ними. В этой связи показательно, что в одном из ответов было сказано: «Таких случаев с моей стороны не было: они выполняют свою работу, мы свою».

Для более тщательного анализа этой ситуации правозащитникам было предложено ответить на вопрос «Вам приходилось сталкиваться с отказом в доступе в учреждение?» В случае положительного ответа предлагалось указать сколько раз это было, а также название учреждения, отказавшего в доступе. Большая часть правозащитников отрицает такие моменты в их работе — 63 человек (60%). В то же время 42 правозащитника (40%) указали на факты отказа доступа в разные учреждения. В данном случае лидером этого негативного рейтинга стали Павлодарская, Жамбылская и Западно-Казахстанская области, в учреждения которых правозащитникам по нескольку раз было отказано в доступе (туберкулезные и психиатрические диспансеры). Причем в Жамбылской области 7 из 9 правозащитников получали отказ в доступе в психиатрические диспансеры в 2014 г., в Павлодарской области 5 из 9 участников НПМ/ОНК по несколько раз не могли войти практически во все учреждения. В Западно-Казахстанской области — 5 правозащитников из 7 не получили доступ в тубдиспансеры. В Южно-Казахстанской области пятерым из 9 участников НПМ 4 раза было отказано в доступе в местные тубдиспансеры и один раз в ИВС.

Большую значимость для прояснения вышерассмотренной проблемы имеют ответы участников НПМ/ОНК на вопрос «Если да, почему было отказано в доступе к посещению?» 11 правозащитников отрицают отказы в доступе к посещению, 10 — не ответили. Четыре региона полностью не заполняли эту графу — Акмолинская, Атырауская, Мангыстауская и Северо-Казахстанская области, в Костанайском регионе из 7 человек только 2-е ответили на этот вопрос, отобразив факты отказа в допуске. Мы предполагаем, что такие действия правозащитников коррелируют с выводом о том, что некоторые участники НПМ/ОНК, по-видимому, не хотят идти на обострение взаимоотношений с учреждениями, курирующими эти организации.

В этом плане показательно, что большая часть участников групп НПМ/ОНК при заполнении карты наблюдения отрицали независимость своих правовых институтов от власти. Приведем некоторые их высказывания по этому поводу: «Независимости, полагаю, в настоящее время нет. При выполнении государственного социального заказа требуется незамедлительная, обязательная явка на все мероприятия, проводимые заказчиком. (Отчеты других исполнителей, собрания, конференции, субботники и т.д.) В части независимости участников НПМ у нас вопросов не возникает. По ОНК в последнее время было несколько фактов, когда по указанию КУИС ДУИС требовал конкретные списки членов ОНК, выезжающих в учреждения. Полагаю, что гарантией независимости ОНК может служить невмешательство в её законную деятельность со стороны госслужб. ОНК приходится выпрашивать разрешение на посещение учреждений. Нас просят уведомлять письменно, а это дополнительные расходы, и времени, и ресурсов».

Тем не менее, подтвердили случаи не допуска в учреждения, указав разные причины, 30 участников НПМ/ОНК, или 28,5%. Причем в г. Алматы и Алматинской области на факты и причины отказа доступа в учреждения указали 5 человек из 6, в Павлодарской области — 5 из 9, в Жамбылской — 7 из 9, в Западно-Казахстанской — 5 из 7, Актюбинской — 3 из 4-х. Следует отметить, что больше всего приводили причину в виде незнания сотрудниками о существовании НПМ (17 правозащитников отмечают). Хотя некоторые члены НПМ говорят, что видели зачастую буквально потом на стендах этих учреждений информацию, выдержки из законодательства о казахстанском национальном превентивном механизме. Учреждения приводили и такую незаконную причину отказа правозащитникам в прохождении на их территорию — отсутствие начальника.

 

Риски отстранения от работы в НПМ и ОНК

В связи с вышерассмотренными фактами складывается впечатление, что при стечении обстоятельств заинтересованные стороны могут способствовать отстранению от работы неугодных им участников НПМ/ОНК. Один факт того, что в последнее время члены НПМ и ОНК информируются об уголовной наказуемости распространения, публикации в социальных сетях недостоверной информации, может рассматриваться как признак их высокого риска во время деятельности в системе закрытых учреждений, особенно по линии КУИС. Как показывают данные разных политологических исследований, правозащитная деятельность стала одной из тех ключевых сфер, которые подвергаются давлению властей с целью ограничения гражданско-политического инакомыслия.

В новом, действующем с 1 января 2015 г. Уголовно-исполнительном кодексе нашей страны предусматривается ряд новых правок, которые, по сути, способствуют обесцениванию роли и сути превентивных посещений правозащитников для государства. В пункте 3 статьи 35 УИК РК говорится о том, что «членами общественной наблюдательной комиссии также не могут быть лица, освобожденные от уголовной ответственности на основании пунктов 3), 4), 9) — 12) части первой статьи 35 и статьи 36 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан за совершение умышленного уголовного правонарушения, уволенные с государственной или воинской службы, из правоохранительных и специальных государственных органов, судов или исключенные из коллегии адвокатов по отрицательным мотивам, лишенные лицензии на занятие адвокатской деятельностью».

Такую же формулировку имеет параграф 2 статьи 41 УИК РК в отношении национального превентивного механизма. В Уголовно-исполнительном кодексе от 13 декабря 1997 г., в пункте 4 статьи 21-3 указано, что «участниками национального превентивного механизма не могут быть судьи, адвокаты, государственные служащие и военнослужащие, а также работники правоохранительных и специальных государственных органов». Иными словами, новый УИК РК позволяет бывшим работникам государственных правоохранительных структур войти в состав НПМ и ОНК, что уже, собственно, происходит в ряде регионов Казахстана. Но, тем самым, обесценивается сама идея контроля со стороны гражданского общества за деятельностью государства в закрытых учреждениях, так как бывшие сотрудники правоохранительной структуры могут закрывать глаза на многие проступки своих вчерашних коллег. Таким образом, снижаются возможности общественного контроля ситуации с соблюдением свободы от пыток в закрытых учреждениях, поскольку так создается основа для сотрудничества между бывшими и действующими сотрудниками системы МВД, КУИС, прокуратуры и т.д.

Есть и другие пункты УИК РК, которые позволяют заинтересованным сторонам избавиться от ненужных им членов НПМ/ОНК. Согласно параграфу 3 статьи 36 УИК РК, «при наличии обстоятельств, вызывающих сомнение в беспристрастности члена общественной наблюдательной комиссии, входящего в группу по посещению учреждения либо органа, исполняющего наказание, он обязан отказаться от участия в нем». Также сформулирован и пункт 3 статьи 43 об обязанностях участников национального превентивного механизма. Но как определить уровень беспристрастности члена ОНК/НПМ, и что означает это понятие, какой у него смысл? То есть в любой момент какие-либо имеющие такой умысел стороны могут вывести из состава общественной наблюдательной комиссии, НПМ человека, наносящего ущерб их интересам.

Существуют более реальные риски отстранения заинтересованными лицами членов НПМ/ОНК от их деятельности в соответствии с законодательством. К примеру, согласно пункту 2 статьи 21-3 Закона «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам создания национального превентивного механизма, направленного на предупреждение пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания» участниками национального превентивного механизма не могут быть лица, подозреваемые или обвиняемые в совершении преступления. Тоже самое, но уже в отношении требований к членам ОНК гласит 2 пункт статьи № 35Уголовно-исполнительного кодекса Республики Казахстан (далее — УИСК РК). Некоторые члены НПМ/ОНК в устной беседе указывают на эти пункты, как на потенциальные риски для них, по которым при необходимости некоторые стороны могут устранять от работы неугодных им правозащитников этого механизма.

В связи с вышесказанным напомним, что 10 июня 2016 г. Павлодарский городской суд своим решением признал незаконным ОНК под руководством Семеновой Е. и тем самым взамен стала работать другая общественная наблюдательная комиссия области. По мнению самой Семеновой, все это стало возможным, наверняка, по причине того, что ОНК под ее руководством были выявлены многочисленные факты нарушений прав, пыток в отношении осужденных в учреждениях области12. Семенова отмечает, что никогда в истории Казахстана не было подано столько массовых заявлений от осужденных, никогда в надзирающие, контролирующие органы Казахстана от ОНК не поступало такого количества жалоб о пытках и насилии (порядка 150 заявлений)13.

Нельзя исключать, что случай с Семеновой Е. является прецедентом, после которого прекращение деятельности «ретивых», непослушных ОНК станет привычным делом, поставленным на конвейер. Как указывают независимые правозащитники, сейчас во многих ОНК работают правозащитники, которые поднимают проблемы, имеющиеся в учреждениях ДУИС, как в части условий содержания (питание, обеспечение спецодеждой и спецобувью, проживания и труда осужденных, их медицинского обслуживания и др.), так и жестокого с ними обращения, пыток. Поэтому вполне возможно, что будут предприниматься попытки прекратить деятельность таких ОНК, заменив их послушными, подконтрольными, но не независимыми.

Представляется, что аналогичному прессингу могут подвергнуться и независимые группы НПМ, поскольку уже есть прецедент в виде иска к участникам Национального превентивного механизма Актюбинской области, Абдировой А. и Климоновой О., которые также активно, не идя на уступки, занимались раскрытием нарушения прав лиц, содержащихся в закрытых учреждениях области. Как утверждает Семенова Е., иск к указанным правозащитникам «инициирован представителями госструктур и направлен на лишение их иммунитета участников НПМ».14 В этой связи симптоматично, что в некоторых регионах наблюдается недоверие внутри групп правозащитников. В частности, в Атырауской, Карагандинской, Костанайской, Павлодарской областях в числе факторов уязвимости правозащитников было указано, что их беспокоит состав групп НПМ, ОНК.

______________________

12 http://pana-defenders.info/index.php/ru/newsmn/intervyu/item/146-onksemenovaozdoev

13 Там же.

14 Берегись! В Казахстане появляются клоны ОНК! интервью с Еленой Семеновой и Русланом Оздоевым // http://pana-defenders.info/index.php/ru/newsmn/intervyu/item/146-onksemenovaozdoev

 

Разумеется, все эти суждения могут быть проявлениями субъективного мнения, но мы не можем не артикулировать альтернативные точки зрения на этот вопрос.

Случаи с Семеновой Е., Абдировой А. и Климоновой О. не являются единичными феноменами такого порядка в отношении правозащитников, осуществляющих превентивные посещения закрытых учреждений. В свое время Галым Агелеуов, бывший участником НПМ по г. Алматы и Алматинской области в 2015 году, подвергся давлению со стороны своего непосредственного начальника после того, как обнародовал информацию о нарушениях прав осужденного Владимира Козлова. У Агелеуова есть запись телефонного разговора об этом, а также видео с самим Козловым В., где он говорит о нарушениях своих прав. Кстати, в 2016 году Агелеуов Г. не смог стать членом НПМ, хотя подавал заявку.

Рассмотренные ранее признаки подданнического отношения участников НПМ/ОНК к учреждениям, властям, на наш взгляд, могут объясняться указанными фактами прессинга их коллег. Поэтому неудивительно, что ряд участников групп НПМ/ОНК в карте наблюдения высказались в духе: «Администрация учреждения сама обеспечивает безопасность членам ОНК/НПМ». Несмотря на почти единогласное отрицание ими фактов угроз, давления, уголовного преследования со стороны учреждений среди них есть правозащитники, которые заявляют: «Всех перечисленных угроз не было в мой адрес за все время участия в НПМ, но есть риски, что они могут быть». В этом смысле очень показательны результаты заполнения графы карты наблюдения «Подготовка к защите в суде/ подача иска» (имеется в виду по фактам пыток, нарушений прав людей, содержащихся в учреждениях). Все правозащитники отрицательно ответили на этот вопрос. Однако один руководитель группы уточнил, что это бесперспективно в наших условиях.

Таким образом, большинство участников НПМ, ОНК несколько упрощенно воспринимают риски и угрозы безопасности, своей защищенности и склоны их существенно недооценивать. Для них, должно быть, в силу историко-культурного контекста нашей страны рисками и угрозами безопасности выступают непосредственные покушения на жизнь, или таковые попытки, планы.

 

Выводы

  1. Нельзя исключать, что главными рисками и угрозами в деятельности участников НПМ/ОНК может стать обесценивание, потеря значимости для государства превентивных посещений правозащитников, общественного мониторинга закрытых учреждений, особенно в системе КУИС.
  2. Практически не существует стройной системы защиты и безопасности участников НПМ/ОНК. Безопасность правозащитников слабо обеспечена не только законодательными нормами, но и также самими учреждениями.
  3. Многие участники НПМ/ОНК не могут отчетливо идентифицировать риски и угрозы своей безопасности, защищенности.
  4. Некоторые правозащитники, по-видимому, не хотят вступать в конфликт с властями, администрацией учреждений, что обуславливает нежелание многих из них указывать реальные риски и угрозы в своей деятельности; нарушения в учреждениях.
  5. Учреждения Атырауской, Алматинской и Северо-Казахстанской областей являются наиболее рисковыми для безопасной работы участников НПМ/ОНК, если учитывать только лишь отношение к этому процессу сотрудников этих организаций в данных регионах. В целом высокорисковыми в плане разного вида потенциального давления сотрудников учреждений на правозащитников также являются Южно-Казахстанская, Жамбылская, Карагандинская, Павлодарская и Костанайская области Казахстана.
  6. Материально-техническая оснащенность офисов участников НПМ/ОНК находится на очень низком уровне, не имея таких элементарных средств защиты как тревожная кнопка, запасной выход, система оповещения и т.д. Соответственно, личная повседневная безопасность правозащитников находится под рисками в случае нападения на них в офисах.
  7. Анализ общей карты наблюдения показал, что подавляющее большинство опрошенных правозащитников, во-первых, не обеспечена защитой адвоката, консультациями психологов. Во-вторых, правозащитники, особенно члены ОНК, остро нуждаются в дополнительном финансировании, обеспечении офисами, транспортом, электронной техникой аудио- и видеозаписи.
  8. Группы НПМ/ОНК недостаточно занимаются информационным обеспечением своей деятельности, мало контактируя со средствами массовой информации.
  9. Методическая составляющая информационной безопасности участников НПМ/ОНК далека от желаемого уровня, достаточного для полноценной защиты их переписки, документооборота.
  10. Если не будет введена обязательность внезапных посещений членами ОНК закрытых учреждений, то вряд ли следует ожидать существенного роста общественного контроля за деятельностью уголовно-исправительной системы, ее гуманизации, в том числе и других закрытых учреждений. (Вслед за сообщениями ряда участников НПМ необходимо отметить, что есть проблемы и с внезапностью посещений учреждений группами НПМ.) Недаром КУИС и некоторые закрытые лечебные учреждения порой воспринимаются как больше карательные структуры, нежели исправительные и лечебные.
  11. Есть основания полагать, что сейчас больше всего нарушений прав спецконтингента наблюдается в медицинских закрытых учреждениях, нежели в аналогичных организациях КУИС.

 

Рекомендации

  1. Для создания системы безопасности и защиты участников НПМ/ОНК необходимо разработать законодательные нормы о специальном страховании их жизни, наделении их бесплатными техническими средствами, офисами, транспортом на период работы в этих органах.
  2. Представляется необходимым рассмотреть вопрос о предоставлении за счет государства участникам НПМ/ОНК бесплатных услуг психологов, адвокатов, отдыха в отечественных санаториях. Если сам правозащитник имеет психологические и социальные проблемы, то это может отразиться на качестве его работы, способствовать ухудшению ситуации с правами осужденных, пациентов в учреждениях.
  3. Представляется целесообразным пересмотреть нормы законодательства об условиях членства в НПМ и ОНК, во-первых, с введением положения о вступительных экзаменах в эти структуры перед независимыми общественными комиссиями, когда в первую очередь будет учитываться вклад кандидата в защиту и обеспечение прав простых казахстанцев.
  4. Во-вторых, следует ограничить возможность прихода в эти организации бывших и тем более действующих сотрудников государственных правоохранительных органов, военных структур, поскольку в противном случае мы можем столкнуться с практикой неформального сотрудничества их и действующих сотрудников системы КУИС.
  5. В-третьих, представляется насущным распространить право внезапных превентивных посещений и на ОНК.
  6. В-четвертых, следует рассмотреть вопрос о финансировании деятельности участников ОНК, с введением определенной платы для них, возмещения всех их рабочих расходов.
  7. В-пятых, необходимо увеличить объемы финансирования работы участников НПМ.
  8. Представляется целесообразным провести дополнительную работу с сотрудниками всех закрытых учреждений о процедуре проведения превентивных посещений участниками НПМ, с дополнительной информацией для них о механизме НПМ и ОНК.

 

 

  1. Кратко о цифрах. Основные выводы и предложения

 

Чем была обусловлена необходимость проведенных исследований?

Институт НПМ начал функционировать с 01 января 2014 г., введен не отдельным законом, а внесением изменений и дополнений в законодательство.

Пытки носят латентный характер, и их вскрытие — угроза для субъекта преступления. Не исключена незаинтересованность учреждений в прозрачности и открытости.

Общественный контроль проводится в учреждениях, имеющих свои особенности. В случае незащищенности участника НПМ, члена ОНК не исключены риски взятия в заложники, убийства, нападения, причинения вреда здоровью, травматизма (к примеру, при следовании в пути к месту расположения учреждения не исключены дорожно-транспортные происшествия), утраты трудоспособности, инфицирования, заражения и развития различных заболеваний (соматического и психического характера), унижения, синдрома эмоционального «выгорания», снижения качества жизни, желания работать, страх, привлечения к гражданско-правовой, административной или уголовной ответственности, нерационального расходования времени и ресурсов в случае получения ложного «сигнала» о нарушении прав человека в учреждении.

Последствиями незащищенности лиц, осуществляющих общественный контроль, может явиться недоверие внутри группы, конфликты, раскол группы, её расформирование, заражение заболеваниями, провокации, сокращение времени посещения учреждения, некачественные отчеты, снижение эффективности деятельности, дефицит участников НПМ и членов ОНК, распространение конфиденциальной информации.

Чем это чревато для общества? Неполучением или ограниченным объемом информации, сокрытием достоверной информации и дезинформацией, формированием негативного общественного мнения у лиц, содержащихся в учреждениях закрытого типа и сотрудников учреждений, сомнениями и страхами ввиду безнаказанности, снижением доверия общества к институтам общественного контроля, низким имиджем последних, незащищенностью и вторичной виктимизацией жертв пыток.

Осенью 2015 г. произошли некоторые события, демонстрирующие важность изучения предмета мониторинга — защищенность участников НПМ и членов ОНК в законодательстве Республики Казахстан и на практике.

Сотрудники учреждений, подлежащих общественному контролю, бывает знают о посещении, заранее готовят лиц, содержащихся в учреждениях закрытого типа, определяя: что говорить, а о чем — не следует распространяться. Таким образом, имеет место запугивание, принуждение, наказание и вторичная виктимизация жертв пыток.

Так, в г. Актобе рассмотрено три гражданских дела. Два первых — против группы НПМ 2014 г.: 4 человека вызваны в суд в качестве ответчиков по исковому заявлению директора Центра адаптации несовершеннолетних (ЦАН) на 1 млн. тенге в связи с защитой чести, достоинства и деловой репутации. Если в удовлетворении первого иска директору ЦАН Э. Кадимовой судом отказано, то следующие друг за другом два заявления (от 20.01.2016 г. и 12.04.2016 г.) имели результатом возложение на ответчиков обязанности опровергнуть распространенные в конфиденциальном отчете группы НПМ сведения и взыскать с группы НПМ 17 496 тенге за судебную психолого-филологическую экспертизу и 2 120 тенге за государственную пошлину (решение суда от 03.05.2016 г.); с А. Абдировой и О. Климоновой — в качестве компенсации за причиненный Э. Кадимовой моральный вред в сумме 300 000 тенге, представительские расходы 150 000 тенге, сумму оплаченной государственной пошлины 4061 тенге (решение суда г. Актобе от 18.05.2016 г.).

В г. Павлодар возбуждено уголовное дело против члена группы НПМ и одновременно председателя ОНК по Павлодарской области Е. Семеновой за распространение заведомо ложной информации в социальной сети Facebook (о пытках в отношении заключенных и плохом обращении — жуках в крупе в колонии и др.). 27.11.2015 г. уголовное было прекращено. 11.01.2016 г. стало известно, что Семенову в учреждения Департамент уголовно-исполнительной системы не допускает, поскольку образована вторая общественная наблюдательная комиссия в г. Павлодар.

Осенью 2015 г. в гг. Астана, Караганда, Павлодар администрации исправительных учреждений и Департаменты уголовно-исполнительной системы этих регионов стали требовать уведомлять о визитах ОНК в письменном виде.

18.01.2016 г. Координационный совет ОНК (КСОНК) направил Омбудсману письмо о признании выборов участников НПМ на 2016 г. нелегитимными.

В марте 2016 г. в ОНК г. Астана поступило обращение заместителя прокурора г. Астана о рассмотрении жалобы одного из заключенных — помощников администрации ЕЦ-166/10, подавшего жалобу против председателя ОНК — Р.Оздоева15 о том, что ему отказано в помощи. 06.04.2016 г. в ходе малого тюремного форума в прокуратуре г. Астана модератор позволил некорректное высказывание о том, что ОНК должно более тщательно отбирать состав ОНК, поскольку некто лоббирует криминальные интересы на средства «общака».

В одном из регионов по результатам опубликованного консолидированного доклада отдельные учреждения требовали от руководителя группы НПМ исключить не соответствующую действительности информацию.

Летом 2016 г. участница группы НПМ по г. Алматы М. Гурина приглашена на допрос в органы внутренних дел в качестве свидетеля, где ей были заданы вопросы, которые она расценила как давление, поскольку к делу о групповом изнасиловании Н. Слекишиной в условиях следственного изолятора не имели отношения.

Проведенное исследование позволило сформулировать следующие основные выводы:

  • Имеются следующие примеры ответов: «общественным организациям предоставление запрашиваемых сведений по пыткам законом не предусмотрено»16(руководитель группы НПМ по Актюбинской области не представляет общественную организацию, выступая в личном качестве, как физическое лицо — участник НПМ), «сведения предназначены для служебного пользования ДУИС»17.

НПМ является смешанным институтом, поскольку состоит из Уполномоченного по правам человека и «общества». Судом второй инстанции г. Актобе не предоставлена информация только одной «части» НПМ — «общественной организации». Основанием отказа судом в предоставлении информации является то, что «предоставление запрашиваемой информации не предусмотрено законом». Напротив, обращение к пунктам 2 и 6 статьи 6 Закона РК «О доступе к информации»18устанавливает обратное вышеназванным ответам суда и ДУИС правило, согласно которому «Не подлежит ограничению доступ к следующей информации: 2) о состоянии преступности; 6) о фактах нарушения прав и свобод человека и гражданина». Поскольку пытки Уголовным кодексом РК признаны преступлением, областным судом и ДУИС в нарушение закона не предоставлен доступ к информации, представляющей общественный интерес.

  • Имеющаяся в открытом доступе статистика не отвечает требованиям полноты.19Часть государственных органов либо не готовы, либо за отсутствием времени или желания, не предоставив полного ответа на запросы, сделали ссылку на сайт органа правовой статистики20, где запрошенная информация отсутствует21, либо перенаправили в Управление правовой статистики и специальных учетов22, Национальное бюро по противодействию коррупции. Между тем, суд г. Алматы предоставил исчерпывающую информацию, с разъяснением всех вопросов.23

_________________________

15 http://pana-defenders.info/index.php/ru/newsmn/intervyu/item/146-onksemenovaozdoev. 12.04.2016 г.

16 Ответ Актюбинского областного суда руководителю группы НПМ по Актюбинской области, 27.01.2016 г. В отличие от этого ответа, к примеру, Мангистауский областной суд предоставил четкий ответ и по существу: «районными и приравненными к НПМ судами за период с 2014 по 2015 год заявления о пытках не поступало, уголовные дела о пытках не рассматривались».

17 Ответ начальника ДУИС по Карагандинской области Д.Т. Канатбекова председателю ОНК от 01.02.2016 г.

18 Закон Республики Казахстан от 16 ноября 2015 года № 401-V «О доступе к информации» (с изменениями и дополнениями от 06.04.2016 г.).

См.: http://online.zakon.kz/document/7doc id=39415981#pos=1;-307.

19 Пресс-релиз Генеральной прокуратуры о состоянии преступности за 2013 год:

http://prokuror.gov.kz/rus/novosti/press-releasy/press-reliz-o-sostoyanii-prestupnosti-za-2013-god;

пресс-релиз Генеральной прокуратуры о состоянии преступности за 2014 год:

http://prokuror.gov.kz/rus/novosti/press-releasy/press-reliz-o-sostoyanii-prestupnosti-za-2014-god.

Уточнения у администраторов сайта по вопросу о статистике по пыткам: не имеется, есть информация только по зарегистрированным преступлениям.

20 Ответ УКПСиСУ по ЮКО

21 К примеру, прокуратура Акмолинской области в ответе от 18.01.2016 г. и ГУ «Управление Комитета по правовой статистике и специальном учетам Генеральной прокуратуры РК по Акмолинской области» в ответе от 03.03.2016 г. в отличие от части других регионов предоставили имеющиеся сведения.

22 Из ответов Акмолинского, Атырауского, Карагандинского, Костанайского областных судов, прокуратуры Аулиекольского района и ДВД Костанайской области, администратора судов Жамбылской области. Для примера из ответа Атырауского областного суда от 28.01.2016 г.: «Согласно Правил делопроизводства в областном и приравненном ему суде, утвержденным Распоряжением руководителя Департамента по обеспечению деятельности судов при Верховном Суде РК (аппарата Верховного Суда РК) от 28.12.2015 г. № 6001-15-7-6/514 ведение информационных учетных документов, обеспечение накопления статистических данных осуществляется по ИС СО и в соответствии с нормативными правовыми актами РК в сфере правовой статистики и специальных учетом. В связи с этим Вы имеете право запросить данные УКПС и СУ РК по Атырауской области».

23 Из ответа суда г. Алматы от 12.07.2016 г.: «Сведениями о количестве поступивших заявлений о пытках, количестве возбужденных уголовных дел, количестве жалоб на постановление об отказе в возбуждении уголовных дел о пытках, количестве удовлетворенных жалоб на постановление об отказе в возбуждении дела о пытках не располагаем. В судах такая статистика не ведется. По данному вопросу Вы можете обратиться в Комитет правовой статистики при Генеральной Прокуратуре Республики Казахстан».

 

  • Достоверность официальной государственной статистики в сравнении со статистикой общественности вызывает сомнения.24

К примеру, из ответов УКПСУ, прокуратуры и судов в 2014 г. зарегистрировано 535 обращений/ сообщений о пытках (не включая Кызылординскую область); в 2015 г. — 378 (однако, по опубликованным в СМИ данным, МВД называет цифру — 640).

Об обращении к суду с заявлениями о пытках статистика не ведется.

Учреждения ДУИС сообщили: Акмолинская область — 3, Жамбылская и Павлодарская области — 0.

  • Учитывая наличие в СМИ информации о пытках в учреждениях Комитета УИС МВД РК, по меньшей мере не ясной представляется позиция учреждений и Департамента УИС, не имеющих сведений о поступивших жалобах о пытках, либо сообщивших об их отсутствии (за исключением ответов тех учреждений, в которых жалобы о пытках, возможно, действительно не подавались заключенными).25

Продемонстрируем, как эти ответы опровергаются предоставленной статистикой прокуратуры. В Павлодарской области из ответа ДУИС следует отсутствие жалоб о пытках в подведомственных учреждениях, в то время, как УКПС и СУ того же региона сообщило: в 2014 г. поступило 31 заявление о пытках (возбуждено 3 уголовных дела, отказано по 20, по реабилитирующим основаниям дела не прекращались), а в 2015 — 87 (по 71 — прекращено).

На примере Акмолинской области картина следующая: согласно ответу ДУИС в 2014 г. поступили жалобы Су., Са., Ад. (в 2015 г. — Жа.), а из ответа прокуратуры в 2014 г. зарегистрирована жалоба Те., поступившая из Генеральной прокуратуры РК (в 2015 г. — жалоба адвоката в отношении Аб.). Последнее говорит об отправке жалобы в обход учреждения, что, возможно, дает повод к сомнению о соблюдении установленного порядка регистрации заявлений в колониях. Таким образом, всего по данным прокуратуры и ДУИС в 2014 г. поступило 4 жалобы о пытках, в 2015 г. — 2.

_______________________

24 «Официальная статистика с сайта Генеральной прокуратуры также указывает на незначительное число зарегистрированных преступлений и осуждений: в 2013 году и первой половине 2014 года 31 сотрудник полиции был признан виновным в преступлениях, связанных с пытками (включая преступления, совершённые в прошлые годы). С января по сентябрь 2014 года было зарегистрировано 43 преступления в виде применения пыток (не указано в скольких случаях были открыты уголовные дела), 47 человек были признаны предполагаемыми жертвами, в том числе 11 заключённых, трое несовершеннолетних учеников колледжа и один пожилой человек. За тот же период 17 дел, связанных с применением пыток, были переданы в суд, и 30 дел были закрыты в связи с отсутствием доказательств совершения преступления. За первые семь месяцев 2015 года было зарегистрировано 94 уголовных дела о применении пыток, а 291 уголовное дело о применении пыток было прекращено (хотя из статистики непонятно, когда эти дела были заведены). Десять дел были рассмотрены судом, 5 человек были признаны виновными в применении пыток, из которых лишь один человек были приговорён к двум годам заключения», — говорится в отчете. Подробности: https://regnum.ru/news/society/2091509.html Любое использование материалов допускается только при наличии гиперссылки на ИА REGNUM.

25 К примеру, ответы ДУИС по г. Алматы, Алматинской области, Актюбинской, Мангистауской, Жамбылской, Восточно-Казахстанской, Западно-Казахстанской, Южно-Казахстанской областям. Напротив, из ЗКО филиала КМБПЧ поступило 19 заявлений о пытках в РУ-170/1, а также 1 в областное наркологическое специализированное лечебно-профилактическое учреждение» Управления здравоохранения ЗКО (в возбуждении уголовного дела отказано в 2014 г.).

 

Если потребуется уточнить количество поданных жалоб о пытках, эти сведения следует сначала запросить в разных государственных органах, затем сложить их, и, возможно, получится общее число зарегистрированных жалоб.

Ставшие осенью 2015 г. и в 2016 г. известными заявления о пытках в Павлодарской области и изнасиловании гр-ки С. в г. Алматы демонстрируют, очевидно, укрывательство жалоб о пытках в учреждениях Комитета УИС МВД РК. При этом, общественности неизвестно: проводилось ли надлежащее досудебное расследование по данным сообщениям (по статьям 432 Укрывательство преступления, 433 Укрытие уголовного правонарушения УК РК), каковы их результаты. Возможные варианты причин не предоставления Департаментами УИС информации по запросам: такие заявления не подаются заключенными по определенным причинам (к примеру, из-за боязни подвергнуться вторичной виктимизации); подаются, но не регистрируются отделами специального учета в установленном законодательством РК порядке; укрываются (не успевают поступить в отдел специального учета учреждения); отсутствует эффективный механизм подачи заявлений о пытках и др.

Полученные из различных компетентных органов ответы с разными сведениями лишь усилят недоверие граждан к государственным органам и учреждениям, а необходимую достоверную информацию придется собирать буквально «по крупицам».

  • По вопросам преследования граждан за подачу не подтвердившихся в результате проверок прокуратурой заявлений о пытках — привлечения к уголовной ответственности за заведомо ложный донос, а также количества поступивших: заявлений о пытках, жалоб на решение об отказе в возбуждении уголовного дела о пытках, получен и такой ответ: органами правовой статистики и специальных учетов прокуратуры и судами «учет не ведется».

Трудно сделать достоверный вывод на основании предоставленных государственными органами сведений о числе зарегистрированных сообщений по факту заведомо ложного доноса: в 2014 г. — 174 в 2-х областях: Карагандинская область — 165, Жамбылская область — 9. В 2015 г. — 94 в 7-ми областях: ВКО — 2 (1 приговор), СКО — 43, Карагандинская область — 13, Костанайская область — 2, Павлодарская — 1, Западно-Казахстанская область — 4, Южно-Казахстанская область — 29.

Между тем, даже из имеющихся ответов следует, что минимальный стандарт — не наказывать за подачу заявлений о пытках, соблюдается не в каждом случае.

  • Одним из подтверждений того, что институты общественного контроля в РК являются «живыми» и работают, могут служить обращения учреждений к Уполномоченному по правам человека. Так, из полученных ответов следует, что в 2014 г. на действия участников НПМ направлено обращение учреждением ЖД-158/7. Между тем, Координационным советом было рассмотрено ни одно обращение, а несколько. Поскольку важен анализ и этой части, позволим заметить, что большинство таких обращений носит «защитную» реакцию, в то время как необходимо понять значение и цели превентивных посещений учреждений институтами общественного контроля.
  • Учреждения Комитета УИС МВД РК предоставляют доступ в учреждения не только НПМ, ОНК, но и отдельным общественным организациям, а также гражданам и другим.27Изстатьи 9 УИК следует «возможность участия общественности в исправлении осужденных»28, при этом требования к посещающим учреждения гражданам (в отличие от критериев для ОНК и НПМ) кодексом не установлены. Очевидно, депутатам Парламента РК стоит обратить на это внимание в обеспечение ст. 14 Конституции РК (о равенстве всех перед законом).

___________________

26 К примеру, ответ, полученный группой НПМ в г. Астана. Предоставление сведений о количестве поступивших «в суды жалоб на постановления о прекращении досудебного расследования не представляется возможным, поскольку отдельный статучет указанного показателя не ведется», — из ответа УКПСиСУ по Павлодарской области.

27 Так, из ответа заместителя начальника ДУИС по Акмолинской области Н. Турмагамбетова от 15.01.2016 г. следует: «в 2015 г. произведено 3 посещения представителями неправительственных объединения» (наряду с 5 визитами НПМ и 28 — ОНК).

28 Статья 8 УИК РК. Участие общественности в исправлении осужденных

  1. В исправлении осужденных могут участвовать попечительские и общественные наблюдательные советы, комитеты родителей осужденных, профессиональные союзы, трудовые коллективы, зарегистрированные в установленном законодательством Республики Казахстан порядке общественные объединения, религиозные объединения, общественные и благотворительные фонды, политические партии, другие организации, а также граждане путем:

1) проведения социологических и иных мониторингов;

2) участия в разработке и общественном обсуждении проектов нормативных правовых актов в сфере уголовно-исполнительной деятельности;

3) участия в изыскании, предоставлении, распределении и наблюдении за использованием гуманитарной и благотворительной помощи осужденным;

4) разработки и реализации программ и проектов, направленных на совершенствование деятельности уголовно-исполнительной системы и социально-правовую помощь осужденным;

5) оказания иного содействия учреждениям и органам, исполняющим наказания и иные меры уголовно-правового воздействия, в формах, не противоречащих законодательству Республики Казахстан.

  1. Лица, указанные в части первой настоящей статьи, не вправе разглашать ставшие им известными сведения о частной жизни осужденного без его согласия.

Нарушение указанного требования влечет ответственность, установленную законом.

 

  • В части областей состав ОНК и НПМ совпадает. Между тем, важным представляется необходимость обсуждения данного вопроса, поскольку практика показала, что не исключена конкуренция этих различных институтов общественного контроля между собой, а хотелось бы дополнения их деятельности; различное, порой, отношение к НПМ со стороны администрации «подмандатных» учреждений и надзирающих органов и т.д. При этом отношение со знаком «минус» в отдельных регионах наблюдается к ОНК.
  • Как следует из ответов ДУИС, ДВД, не в каждом регионе ОНК и НПМ готовят рекомендации, направляют их в учреждения, а учреждения предоставляют ответы на полученные рекомендации (по Акмолинской области не названы таковые в 2014-2015 гг., по Карагандинской области НПМ в 2014 г. кроме двух учреждений из 14-ти, откуда поступили ответы на запросы). С другой стороны, не исключено, что учет рекомендаций отдельными учреждениями не ведется, как и обратная связь.
  • Функционирование институтов общественного контроля за учреждениями закрытого типа (НПМ и ОНК) пока еще не обеспечивает комплексного подхода к политике нулевой терпимости к пыткам, превенции пыток и борьбе с безнаказанностью.

К примеру, из ответов из прокуратуры следует, что в 2014-2015 гг. в прокуратуру от ОНК и НПМ заявлений о пытках не поступало (Алматы, Акмолинская, Актюбинская, Атырауская, Северо-Казахстанская, Костанайская, Южно-Казахстанская области), в то время, как в отдельных отчетах они упоминаются. Нельзя исключить такие возможные причины, как несамостоятельность групп НПМ, нежелание/ неготовность их принимать дополнительную нагрузку, опасение «испортить отношения» с администрациями учреждений и др.

  • Не предоставление некоторыми учреждениями Комитета УИС МВД РК ответов на запросы о количестве жалоб всего и о пытках в частности, предоставление частичной, неполной информации демонстрирует несоблюдение закона «О доступе к информации», не позволяет с увидеть достоверную картину и оценить масштабы вопроса о доступе заключенных к эффективному механизму подачи жалоб и заявлений. Результатом обращения председателя ОНК И.А. Колова в этой связи стал ответ заместителя прокурора Костанайской области о подтверждении доводов, в связи с чем в ДВД внесено представление об устранении нарушений законности.29Из учреждений 12-ти регионов, давших ответы, лишь 6 областей включали такую запрошенную информацию. Наиболее дисциплинированным оказалось учреждение ЕЦ-166/5 ДУИС г. Астана и колонии Западно-Казахстанской области. Отсутствие информации демонстрирует не только непрозрачность, но вызывает и серьезную обеспокоенность ситуацией с правом заключенных обращаться с жалобами и заявлениями, в том числе о пытках.
  • «В стране не создана ситуация, когда дела о пытках эффективно расследуются… Лишь единицы из нескольких сотен уголовных дел о пытках доходят до суда в Казахстане».30Подавляющее большинство заявлений о пытках имеют результатом прекращение досудебного расследования за отсутствием состава преступления,31а другая часть — примирение сторон32.

____________________

29 Ответ от 01.04.2016 г.

30 http://newskaz.ru/society/20160715/12511968.html, 15.07.2016 г.; http://forbes.kz/news/2016/07/15/newsid_116054: «За весь 2015 г. в производстве органов уголовного преследования находилось 640 уголовных дел по фактам пыток. До суда дошло только 13, да и то это заслуга специального департамента генеральной прокуратуры. Если этот показатель сопоставить с 2016 г.: было 350 уголовных дел о пытках, до суда дошло только 4 уголовных дела. По данным МВД, в результате принимаемых мер количество жалоб на неправомерные действия сотрудников за последние годы уменьшилось в 7 раз с 417 до 56, а также снизилось количество уголовных дел, возбужденных по фактам пыток. Факты совершения сотрудниками правонарушений и преступлений за последние годы сократились в четыре раза со 160 до 42»

31 Один из примеров ответа прокуратуры актюбинского региона. Из всей запрошенной информации за 2014-2015 гг. предоставлена следующая: «в 2015 г. поступило 1 обращение о пытках, производство по которому прекращено за отсутствием состава преступления».

32 Согласно статистических данных судами города Алматы за 2014 г. рассмотрено 1 дело по ст.141-1 ч.1 УК РК, которое было прекращено постановлением Турксибского районного суда г. Алматы от 11.09.2014 г. за примирением сторон на основании ст.67 УК РК. За 2015 г. приговоров о пытках не выносилось. В настоящее время в производстве Наурызбайского районного суда находится дело по ст. 141-1 УК РК, производство еще не завершено.

 

Проведенный анализ ситуации позволил сформулировать основные предложения:

— усовершенствовать законодательство, с целью обеспечения гарантий и укрепления соответствующего статуса лиц, осуществляющих общественный контроль. К примеру:

а) институт НПМ включает Уполномоченного по правам человека и «общество». Но, когда в связи со своей деятельностью НПМ несут ответственность только члены группы (без Омбудсмана), это показывает, что институт НПМ не является целостным. Участников НПМ даже в ходе мониторинга отдельные учреждения попросту не допускали.33 Участники НПМ не защищены от ответственности в связи с осуществлением ими принятых обязательств.

Представляется важным подчеркнуть общность интересов института солидарной ответственностью Уполномоченного по правам человека. Либо, как минимум, обеспечение участнику НПМ доступа и предоставление услуг квалифицированной юридической помощи от имени института НПМ. В противном случае об институте по формуле «Омбудсман плюс» говорить не приходится. В таких условиях, у общества может не останется какой-либо мотивации в проявлении инициативы участия в работе институтов общественного контроля при таких условиях, когда отсутствует надлежащий иммунитет, неприкосновенность, правовая защищенность их института. Это в свою очередь чревато непрофессиональным составом, отсутствием надлежащего качества и результатов деятельности НПМ, незащищенностью жертв пыток.

б) Нормы о том, что участниками НПМ, ОНК не могут быть подозреваемые и обвиняемые в совершении преступлений противоречит статье 77 Конституции РК о гарантии презумпции невиновности, и требует исключения этого положения из кодексов и законов.

в) Практика показывает наличие отдельных случаев злоупотреблений своими полномочиями со стороны председателей ОНК, которые под различными предлогами отказывают в доступе к деятельности в составе ОНК.

Это и манипулирование кандидатами в члены ОНК наблюдалось в нескольких регионах. Ни первый год неоднократные отказы в доступе, не рассмотрение поданных заявлений, не предоставление возможности для включения в состав ОНК, участия в собрании членов ОНК, и открытом голосовании по поводу кандидатуры.

Таким образом, законодательство должно исключать подобные подходы к неограниченной «власти» с обязательной ротацией руководителя и предоставлением равного доступа к участию в деятельности ОНК.

г) Риски для институтов общественного контроля представляют порой кандидаты (либо уже действующие члены ОНК) в состав НПМ, ОНК, которые способствуют недопустимым ограничениям свободы от пыток, проявляют заинтересованность в нарушении прав человека. Помимо адекватного расследования таких случаев, превентивным инструментом могли бы выступать рекомендательные письма как своего рода гарантии и поручительство за кандидата в институты общественного контроля.

д) Министерство юстиции РК оплачивает участникам НПМ вознаграждение за подготовку отчетов по результатам превентивных посещений учреждений. При этом, правоотношения между Министерством юстиции РК и участником НПМ не оформлены как гражданско-правовые, имеется лишь решение Координационного совета НПМ об избрании на год физических лиц в состав НПМ (и опубликование на сайте Омбудсмана списка избранных участников). Вместе с этим, участник НПМ не является государственным служащим. Министерство юстиции РК не производит оплату налогов при выплате вознаграждения НПМ.

___________________

33 К примеру, 18.03.2016 г. — РТД Сайрамского района ЮКО, 24.03.2016 г. — ОПТД ЮКО (отказано НПМ в доступе во второй раз).

 

Однако действующим законодательством РК предусмотрена обязанность уплаты налогов с доходов физических и юридических лиц. С учетом того, что Основной закон и Налоговый кодекс РК по юридической силе выше правовых актов, регламентирующих деятельность НПМ в части возмещения расходов и выплаты вознаграждения, соответственно они и применяются. То есть, видятся, как минимум 3 вопроса: а) не оформление правоотношений между НПМ и Министерством юстиции по факту получения вознаграждения за подготовку отчетов, б) уплата налогов участниками НПМ с полученного вознаграждения, в) в случае, если сумма дохода участника НПМ в год более 100 МРП (212 100 тенге на 2016 г.), то участник НПМ обязан зарегистрировать ИП.

е) Безнаказанность должностных лиц учреждений, создающих препятствия в деятельности ОНК и НПМ. Систематический отказ в доступе в учреждения группам НПМ и ОНК (в том числе под предлогом отсутствия руководителя учреждения), «предупреждения» (информирование) НПМ, ОНК о наказуемости распространения недостоверной информации с целью ограничения инакомыслия и тем самым оказания влияния на НПМ/ ОНК, не верное толкование требований законодательства прокуратурой, Департаментами УИС и учреждениями об обязанности ОНК уведомлять администрацию учреждения о посещении за сутки именно в письменном виде, а также незаконные требования учреждений предоставить списки группы ОНК, которые намерены посетить учреждение в ближайшее время, демонстрирует желание сделать визит ОНК полностью предсказуемым и контролируемым администрацией учреждения, исключительно императивный характер правоотношений, неуважение к общественному контролю, нарушение установленных законодательством РК положений, произвольное толкование законодательства с наложением устно установленных ДУИС, прокуратурой дополнительных регламентации на ОНК. Подобное никоим образом не способствует укреплению доверия к правоохранительным и надзирающим органам, а, наоборот, увеличивает пропасть раскола между ними и обществом. Результатом не является поддержка и развитие объявленной руководством страны политики нулевой терпимости к пыткам, поскольку в таких условиях жертвы пыток остаются очевидно незащищенными.

Достаточно взглянуть на отношение чиновников к общественному контролю в развитых странах, и не трудно убедиться в том, что оценка учреждению зависит в полной мере именно от этого института. Почему бы не разработать критерии оценки деятельности учреждения исходя из отчетов институтов общественного контроля?

ж) Имеют место случаи давления на НПМ, ОНК. Это: досмотры, обыски с пристрастием и видеофиксацией, подготовка спецконтингента во вред НПМ, ОНК, необоснованные жалобы учреждений в адрес Уполномоченного по правам человека, вербовка спецслужбами, инициирование досудебного расследования и, как следствие, угроза исключения из состава НПМ, ОНК.

Представляется важным предложить усиление/ ужесточение ответственности администрации учреждений, препятствующих деятельности ОНК и НПМ.

з) Какого-либо специального обучения по обеспечению безопасности участников НПМ и членов ОНК для сотрудников учреждений не проводится. В закрытых учреждениях на низком уровне поставлена методическая и методологическая работа по обеспечению безопасности посетителей. Соответственно, необходимо принять адекватные меры по такому обучению. Работа НПМ как института выиграла бы при ежегодном (в начале года) обязательном обучении по вопросам защиты и безопасности участников НПМ.

и) Предоставление частичной защиты НПМ, ОНК видится через механизм страхования жизни и здоровья на срок их полномочий в связи с осуществлением ими деятельности по реализации ими функций общественного контроля.

к) Сопутствующим вышеназванным рекомендациям следует принятие закона «Об общественном контроле».

— Увеличить бюджет НПМ, расширить статьи расходов, поддерживать ОНК.

В данном случае речь о необходимости страхования участников НПМ, обеспечения выплаты транспортных расходов на бензин, офис, коммуникации.

Закрепить в качестве одного из направлений «лотов» государственного социального заказа «деятельность общественных наблюдательных комиссий».

— Создать условия и механизмы для эффективного закрепления доказательств и расследования заявлений о пытках.

а) Регламентировать в законодательстве использование ОНК и НПМ фото-, видео- и аудиозаписи. В противном случае, в отсутствие условий фиксации нарушений прав лиц, содержащихся в учреждениях закрытого типа, нет доступа к немедленному сбору и закреплению доказательств, и, соответственно, не приходится говорить о надлежащем реагировании со стороны надзирающего органа — прокуратуры. С другой стороны, жертвы пыток как были, так и остаются без необходимой им защиты, а функция превенции, к сожалению, осуществляется недолжным образом (следует учесть, за счет бюджетных средств, если это НПМ).

б) Разработать и внедрить эффективный механизм подачи обращений, заявлений о пытках.

Треть опрошенных сотрудников учреждений заявили о процедуре поступления обращений непосредственно к НПМ самим, пятая часть — отправки письменных заявлений адресату, остальные — не знают, процедура отсутствует, либо не ответили. Лишь четверо отметили, что заявители вправе обратиться к НПМ, ОНК.

С другой стороны, опрошенные участники НПМ, ОНК сообщили: они получают жалобы без регистрации (47%), после регистрации (26%), лица в учреждениях боятся жаловаться (12%).

Один из вариантов обеспечения вышеназванного предложения — это на каждое учреждение Национальному центру по правам человека открыть аккаунт с ЭЦП, где можно будет оставлять жалобы. Другой (в дополнение): оборудовать «аппараты» в учреждениях для обратной связи с НПМ и ОНК.

в) В приказах МВД изменить положения о времени посещения и отменить запрет на посещения в выходные и праздничные дни.

г) При получении и регистрации заявления о пытках, в каждом случае без каких-либо исключений и промедлений принимать меры по обеспечению безопасности заявителя и свидетелей34, а также о временном отстранении предполагаемого виновного от должности и применении меры пресечения, как минимум, в виде домашнего ареста.

д) Исключить практику привлечения к уголовной ответственности по ст. 416 «Заведомо ложный донос» УК РК лиц, заявивших о пытках, тем самым, приведя её в соответствие с минимальным международным стандартом.

— Усовершенствовать работу участников НПМ, ОНК: развивать психологические навыки коммуникации с предполагаемыми жертвами пыток; знать схему учреждений и расположение выходов; шифровать отчеты и хранить их в конфиденциальности (механизм подписания обязательства о неразглашении и нераспространении); разработать форму акта приема-передачи документов НПМ от одного руководителя группы другому (из года в год); повышать квалификацию (знать законодательство, обмениваться опытом между группами НПМ и ОНК) и взаимодействие с государственными органами (переговоры), буклеты для членов ОНК/ НПМ (с иерархией правовых актов) и фокусных групп (с адресом НПМ/ ОНК), стенды о функциях НПМ/ОНК; терминологический словарь/ глоссарий.

— Предложения для МВД РК и отчасти Парламента РК:

а) работа Комитета УИС МВД РК только выиграла бы при строгом соблюдении действующего национального законодательства РК и вместе с тем повышения уровня открытости деятельности подведомственных учреждений и прозрачности информации для общества.

____________________

34 В отчетах некоторых исследователей отмечается: «заключенные опасаются последствий в случае подачи ими жалоб в ОНК или НПМ. Т.е. пока они не доверяют членам ОНК и НПМ, не верят в то, что последние могут обеспечить им защиту и предоставить гарантии от преследований».

 

б) Внести изменения и дополнения в статью 9 УИК РК в части установления требований к «общественности» для уточнения определения этого термина, обеспечения равного отношения администрации учреждений и Департаментов УИС к институтам общественного контроля без каких-либо привилегий для части общественности (не конкретизированной в ответе) и создания препятствий для других (ОНК, НПМ), то есть без дискриминации. Важно также в целях применения единообразного подхода, исключения произвольного применения названного положения УИК РК, регламентировать требования к «общественности».

в) Информация, содержащаяся в ответах учреждений Комитета УИС МВД РК, позволяет заявить об уменьшении лимита наполняемости и в целом о снижении числа заключенных. Однако, к примеру, в 2014 г. в учреждениях Департамента УИС Северо-Казахстанской области отмечалось перенаселенность: при лимите наполняемости 3625 содержалось 5017 человек. Это соответственно вызывает необходимость обеспечения надлежащего контроля и надзора всеми институтами, включая общественные (ОНК, НПМ). Между тем, полагаем, имеется причина, которой ДУИС СКО может обосновать эти сведения.

в) Разработать единый формуляр по медикаментам. Например, для судорожного синдрома нет лекарств, не разрешено, как отмечали специалисты соответствующего профиля из числа участников групп НПМ.

 

 

А. Ибраева, к.ю.н.,

член Координационного совета НПМ,

член экспертного совета при Уполномоченном

по правам человека в Республике Казахстан

 

ПРИЛОЖЕНИЯ

 

Диаграмма 1. Соотношение лимита наполняемости учреждений к количеству заключенных в учреждениях Комитета УИС МВД РК (согласно полученным ответам)

 

 

Диаграмма 2. Сведения о количестве зарегистрированных заявлений о пытках (согласно ответам УКПСУ и прокуратуры)

 

 

Диаграмма 3. Сведения о количестве зарегистрированных учреждениями Комитета УИС МВД РК жалоб заключенных (согласно полученным ответам от учреждений)

 

 

Таблица 1. Количество направленных запросов и полученных на них ответов

 

Регион Кол-во направленных запросов Кол-во поступивших ответов
1 Акмолинская область 9 9
2 Актюбинская область 6 6
3 Алматы и Алматинская область 19 19
4 Астана 12 10
5 Атырауская область 3 3
6 Восточно-Казахстанская область 16 16
7 Жамбылская область 16 16
8 Западно-Казахстанская область 35 34
9 Карагандинская область 12 12
10 Костанайская область 14 14
11 Мангистауская область 4 4
12 Павлодарская область 8 8
13 Северо-Казахстанская область 24 24
14 Южно-Казахстанская область 93 63
ВСЕГО: 271 238

 

Таблица 2. Количество учреждений, которые посещены с января по май 2016 г.

 

Регион Кол-во посещений Кол-во учреждений, посещенных в ходе мониторинга Кол-во подмандатных НПМ, ОНК учреждений
1 Акмолинская область 20 20 34
2 Актюбинская область 8 8 31
3 Алматы и Алматинская область 4 4 64
4 Астана 14 13 13
5 Атырауская область 4 4 28
6 Восточно-Казахстанская область 13 12 67
7 Жамбылская область 10 10 30
8 Западно-Казахстанская область 19 17 39
9 Карагандинская область 13 11 62 (15-ОНК)
10 Костанайская область 15 10 37 (15-ОНК)
11 Мангистауская область 21 21 26
12 Павлодарская область 8 8 41
13 Северо-Казахстанская область 9 9 27
14 Южно-Казахстанская область 17 17 57
ИТОГО 175 164 556

 

Таблица 3. Количество лиц, проводивших мониторинг

 

Регион Кол-во членов группы НПМ Кол-во мониторов, проводивших исследование
1 Акмолинская область 7 6 НПМ (из них 5 ОНК)
2 Актюбинская область 6 1 НПМ
3 Алматы и Алматинская область 12 2 НПМ
4 Астана 6 2 НПМ
5 Атырауская область 3 1 НПМ
6 Восточно-Казахстанская область 12 6 НПМ (из них 4 ОНК)
7 Жамбылская область 7 1 НПМ (он же ОНК)
8 Западно-Казахстанская область 7 3 НПМ
9 Карагандинская область 7 8 ОНК
10 Костанайская область 7 2 чел.: 1 ОНК, 1 НПМ
11 Кызылординская область 7
12 Мангистауская область 5 4 ОНК (из них 3 НПМ)
13 Павлодарская область 8 8 НПМ (ОНК не функционирует)
14 Северо-Казахстанская область 7 2 НПМ
15 Южно-Казахстанская область 9 9 НПМ (из них 2 ОНК)
ВСЕГО: 110 47 чел. (45 НПМ, 25 ОНК), из них:

— 16 чел. — и НПМ, и ОНК,

— 29 чел. НПМ (не ОНК), — 9 чел. ОНК (не НПМ).

 

Таблица 4. Национальный превентивный механизм и общественные

наблюдательные комиссии: сходства и различия

 

НПМ ОНК
Участниками НПМ являются Уполномоченный по правам человека, а также отбираемые Координационным советом члены общественных наблюдательных комиссий и общественных объединений, осуществляющих деятельность по защите прав, свобод и законных интересов граждан, юристы, социальные работники, врачи. В НПМ участники могут быть выдвинуты по собственной инициативе или от имени общественных организаций, но выступают в деятельности НПМ исключительно в личном качестве. ОНК образуется по инициативе граждан или общественных объединений. При этом общественные объединения вправе предоставлять лишь по одному кандидату в каждую ОНК
У участников НПМ отсутствует прямая и обратная связь с Уполномоченным по правам человека (он — практически не досягаем для рядового участника НПМ), который «координирует деятельность участников НПМ». На самом деле даже разрешение на специальное посещение дается секретарем координационного совета Несколько лет назад создано юридическое лицо — координационный совет ОНК (далее — КСОНК), куда входят не все ОНК (например, не входят ОНК по г. Астана, Карагандинской, Западно-Казахстанской и Павлодарской областей).
Состав групп НПМ: от 3 до 12 участников Состав ОНК: от 3 до 9 членов
Списков НПМ нет в учреждениях г. Алматы Списки ОНК в учреждениях есть
Участники НПМ избираются на 1 год Координационным советом НПМ Состав ОНК формируется на 2 календарных года
НПМ в связи с ежегодной ротацией, имеет потребности в развитии потенциала и специализации членов группы У ОНК — многолетний опыт и устойчивая группа в составе, профессионализация, имеющееся доверие общества. Между тем, развитие лояльного отношения в результате личных знакомств чревато укрытием достоверной информации о реальной ситуации в учреждениях.
Практика по замене выбывших участников НПМ небольшая, но имеется в отдельных случаях В период работы ОНК может производиться замена ее членов, что фиксируется в протоколе
Согласно законодательству, полномочия участника НПМ прекращаются при:

1) нарушении положений кодексов, законов;

2) письменном заявлении о сложении своих полномочий;

3) его смерти либо вступлении в законную силу решения суда об объявлении его умершим;

4) выезде на постоянное жительство за пределы Республики Казахстан;

5) утрате гражданства Республики Казахстан;

6) вступлении в законную силу обвинительного приговора суда;

7) наступлении иных случаев, предусмотренных законом.

Имеется практика расформирования группы НПМ, как, например, в г. Актобе. Причиной является некомфортная психологическая обстановка внутри группы

Деятельность ОНК считается прекращенной в случае непосещения ОНК в течение 6 месяцев учреждений и органов, исполняющих наказание
Сформировалась практика, когда при выбытии участника НПМ вопрос о замещении вакантное место решается Координационным советом с преимущественным учетом мнения члена Координационного совета — представителя региона, в котором выбыл из группы участник НПМ В случае досрочного прекращения полномочий члена ОНК ее председатель в течение 10 дней объявляет о конкурсе на вакантное место с указанием сроков и порядка подачи соответствующих документов
Участниками НПМ не могут быть лица:

1) имеющие не погашенную или не снятую в установленном законом порядке судимость;

2) подозреваемые или обвиняемые в совершении уголовных правонарушений;

3) признанные судом недееспособными или ограниченно дееспособными;

4) судьи, адвокаты, государственные служащие и военнослужащие, а также работники правоохранительных и специальных государственных органов;

5) состоящие на учете у психиатра и (или) нарколога;

6) лица, освобожденные от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям за совершение умышленного уголовного правонарушения;

7) уволенные с государственной или воинской службы, из правоохранительных и специальных государственных органов, судов или исключенные из коллегии адвокатов по отрицательным мотивам; лишенные лицензии на занятие адвокатской деятельностью.

Членом ОНК может являться гражданин РК, достигший 21 года. Членами ОНК не могут быть лица:

1) имеющие не погашенную или не снятую в установленном законом порядке судимость;

2) подозреваемые или обвиняемые в совершении уголовных правонарушений;

3) признанные судом недееспособными или ограниченно дееспособными;

4) судьи, адвокаты, государственные служащие и военнослужащие, а также работники правоохранительных и специальных государственных органов;

5) состоящие на учете у психиатра и (или) нарколога;

6) лица, освобожденные от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям за совершение умышленного уголовного правонарушения;

7) уволенные с государственной или воинской службы, из правоохранительных и специальных государственных органов, судов или исключенные из коллегии адвокатов по отрицательным мотивам, лишенные лицензии на занятие адвокатской деятельностью.

Одно и то же лицо не может быть одновременно членом нескольких ОНК.

Многие участники НПМ отбираются Координационным советом «вслепую», не всегда учитываются квалификация и тендерный баланс в составе группы НПМ. Новый УИК РК снижает возможности общественного контроля, в том числе позволением бывшим работникам государственных правоохранительных структур войти в состав НПМ и ОНК, поскольку они могут закрыть глаза на поступки вчерашних коллег.
НПМ направляет деятельность общественного контроля за соблюдением права на свободу от пыток. ОНК образуется для проведения общественного мониторинга обеспечения прав, свобод и законных интересов осужденных, содержащихся в учреждениях и органах, исполняющих наказание, в части условий их содержания, медико-санитарного обеспечения, организации труда, обучения и досуга.
У НПМ наблюдательная (превентивная, профилактическая) функция. Задачами ОНК в том числе являются: принятие мер по устранению причин и условий, способствующих нарушению прав осужденных, содействие учету общественных интересов при совершенствовании нормативных правовых актов.
НПМ посещает больший круг учреждений, чем ОНК (наряду с указанными, также: психиатрические учреждения, медико-реабилитационные центры, противотуберкулезные учреждения, центры адаптации несовершеннолетних, гауптвахты, следственные изоляторы КНБ, полицейские участки). Но в круг учреждений, посещаемых НПМ, не входят: воинские части, детские дома, дома престарелых и инвалидов. ОНК ограничено правом контроля за учреждениями МВД: изоляторами временного содержания, приемниками-распределителями, специальными приемниками, следственными изоляторами, исправительными учреждениями.
НПМ финансируется государством через Министерство юстиции Республики Казахстан (включая вознаграждение за подготовку отчетов, проезд, суточные, канцелярские товары). ОНК не поддерживается средствами из бюджета государства.
НПМ обязаны сохранять конфиденциальность плана посещений. ОНК за сутки до посещения предупреждают администрацию учреждения о предстоящем визите, отсутствует фактор внезапности, учреждение уже подготовлено к посещению со стороны ОНК.
НПМ посещают учреждения (периодические и промежуточные виды посещений) без предупреждения администрации учреждений, но согласованному с Уполномоченным. Визиты ОНК не различаются по видам.
Для проведения специального посещения участники НПМ получают разрешение у Уполномоченного (в том числе о дате и времени). ОНК не запрашивают разрешений на посещения.
В практике имели место случаи, когда участники НПМ, прибыв в учреждение в рамках специального посещения, обнаруживали, что администрация учреждения уже ожидали их. Поскольку ОНК обязаны уведомить учреждение за сутки до посещения, учреждение готово к визиту заранее.
Генеральной прокуратурой РК в ходе одного из тюремных форумов заявлено участникам НПМ об ограничении посещений по времени («рабочее» время) и праздничные, выходные дни. ОНК не посещают учреждения в выходные дни. Следует учесть, что во многих случаях, как показала практика, пытки совершаются во внерабочее время и в пятницу, поскольку последующие дни не ожидается посещений НПМ, ОНК
Планы визитов готовятся участниками НПМ, и по необходимости они могут быть изменены, но требуется согласование и утверждение Уполномоченным по правам человека. Члены ОНК сами инициируют выбор учреждения и даты посещения.
НПМ может посещать ограниченное число дней одно учреждение (два дня). ОНК может посещать учреждения в рабочие дни недели, без ограничения их количества.
Участник НПМ вправе:

1) получать информацию о количестве осужденных, содержащихся в учреждениях и органах, исполняющих наказание, подлежащих превентивному посещению, количестве таких учреждений и их месте нахождения;

2) иметь доступ к информации, касающейся обращения с осужденными, содержащимися в учреждениях и органах, исполняющих наказание, подлежащих превентивному посещению, а также условий их содержания;

3) осуществлять превентивные посещения в установленном порядке в составе сформированных групп;

4) проводить беседы с осужденными, содержащимися в учреждениях и органах, исполняющих наказание, подлежащих превентивным посещениям, и (или) их законными представителями без свидетелей, лично или при необходимости через переводчика, а также с любым другим лицом, которое, по мнению участника национального превентивного механизма, может предоставить соответствующую информацию;

5) беспрепятственно выбирать и посещать учреждения и органы, исполняющие наказание, подлежащие превентивному посещению;

6) принимать сообщения и жалобы о применении пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания.

На основании отчетов участников НПМ по результатам превентивных посещений Уполномоченный по правам человека в установленном законодательством РК порядке имеет право обращаться к уполномоченным государственным органам или должностным лицам с ходатайством о возбуждении дисциплинарного или административного производства либо уголовного дела в отношении должностного лица, нарушившего права и свободы человека и гражданина.

Участник НПМ является независимым при осуществлении законной деятельности.

При наличии обстоятельств, вызывающих сомнение в беспристрастности участника НПМ, входящего в группу по превентивному посещению, он обязан отказаться от участия в превентивном посещении.

Участники НПМ не вправе разглашать сведения о частной жизни осужденного, ставшие известными им в ходе превентивных посещений, без его согласия.

Член ОНК вправе:

1) в порядке, установленном УИК, в составе сформированной группы посещать учреждения и органы, исполняющие наказания;

2) встречаться с должностными лицами учреждений и органов, исполняющих наказания, получать от них информацию по вопросам, относящимся к деятельности ОНК;

3) проводить беседы с осужденными, содержащимися в учреждениях и органах, исполняющих наказания, без свидетелей, лично или при необходимости через переводчика, принимать обращения по вопросам нарушения их прав, свобод и законных интересов;

4) с письменного согласия осужденного знакомиться с материалами, связанными с его обращением;

5) обращаться по вопросам, связанным с обеспечением прав, свобод и законных интересов осужденных, содержащихся в учреждениях и органах, исполняющих наказания, в их администрацию, вышестоящие органы, органы прокуратуры;

6) участвовать в судебных заседаниях при рассмотрении вопросов, относящихся к сфере деятельности ОНК;

7) информировать в письменной форме администрацию учреждения или органа, исполняющего наказание, о результатах своей деятельности. В случае не устранения учреждением или органом, исполняющим наказание, выявленных недостатков сообщать о них в их вышестоящие органы и (или) органы прокуратуры;

8) по согласованию с органами прокуратуры участвовать в проводимых ими проверках деятельности учреждений или органов, исполняющих наказание.

При исполнении своих полномочий члены ОНК обязаны соблюдать требования нормативных правовых актов, обеспечивающих деятельность учреждений и органов, исполняющих наказание, подчиняться законным требованиям их администрации.

При наличии обстоятельств, вызывающих сомнение в беспристрастности члена ОНК, входящего в группу по посещению учреждения либо органа, исполняющего наказание, он обязан отказаться от участия в нем.

НПМ посещают учреждения группами (2-4 участника) ОНК вправе посещать учреждение в составе не менее 2-х членов.
Обеспечение безопасности участников НПМ возлагается на администрацию учреждений, подлежащих превентивному посещению. В случае неправомерных действий участников НПМ руководитель администрации учреждений, письменно информирует Уполномоченного. Безопасность ОНК в учреждениях возлагается на их администрации. Отказ члена ОНК от обеспечения его безопасности при беседе наедине с осужденным оформляется письменно.
Не допускается вмешательство участников НПМ в деятельность учреждений и органов, исполняющих наказание, подлежащих превентивному посещению. Не допускается вмешательство членов ОНК в деятельность учреждений и органов, исполняющих наказание.
На период введения режима особых условий в учреждении или органе, исполняющем наказание, полномочия общественной наблюдательной комиссии по их посещению приостанавливаются.
НПМ получают заявления на имя Уполномоченного и передают последнему, который от имени НПМ дает ответ заявителю. Информация о принятых и переданных сообщениях и жалобах включается в отчет по результатам превентивных посещений. ОНК получают заявления на имя любого члена комиссии и напрямую могут направить запросы в компетентные государственные органы.

ОНК самостоятельно отслеживает «судьбу» заявителя.

Заявления о пытках отбираются участниками НПМ без регистрации в учреждении. Получаемые членами ОНК заявления должны быть зарегистрированы в учреждении.
Участники НПМ направляют отчет Уполномоченному, и по истечении календарного года координационным советом готовится консолидированный доклад. Бессистемно и эпизодично международная организация — международная тюремная реформа издает отчеты некоторых ОНК
НПМ направляют рекомендации учреждениям. Уполномоченные государственные органы в течение трех месяцев со дня получения ежегодного консолидированного доклада участников НПМ в письменной форме информируют Уполномоченного по правам человека о мерах, принятых по результатам рассмотрения полученных докладов. Не всегда есть результат в обратной связи (рекомендации не включаются в консолидированный доклад). Пример: специальные этапы. ОНК информируют в письменной форме учреждение о результатах своей деятельности. В случае неустранения недостатков — сообщать в прокуратуру. В целом, рекомендации НПМ, ОНК учреждения не выполняют.
НПМ — учреждения не всегда отвечают на рекомендации. Последние не обязательны для выполнения учреждениями. ОНК — обратная связь с учреждениями (по результатам рассмотрения справок ОНК).
Для участников НПМ в год проводится 3-6 различных тренингов. Для членов ОНК практически не проводится обучение, нет обменных программ
Нет рассылки с информацией о заседаниях Координационного совета. Страница КС ОНК в фейсбуке с 31.03.2016 г. не содержит новостей (на момент 09.09.2016 г.).
Участники НПМ в большинстве случаев не отслеживают «судьбу» полученного на имя Уполномоченного по правам человека заявления. ОНК — высокая скорость реагирования на жалобы, но из-за законодательных препонов уровень мобильности инициирования визита и его предсказуемость лишены фактора внезапности.
Координационный совет НПМ взаимодействует с подкомитетом по предупреждению пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания Комитета ООН против пыток. ОНК практически не взаимодействует со специальными механизмами Совета ООН по правам человека.
Участник НПМ не может выступать в суде. ОНК может свидетельствовать в суде.

 

Таблица 5. «Плюсы и минусы в деятельности институтов общественного контроля

за учреждениями закрытого типа (по мнению участников семинаров, проведенных

в рамках проекта осенью 2015 г.)»

 

Плюсы в деятельности Минусы в деятельности
Именно посредством общественного контроля раскрыты несколько случаев пыток в: Астане, Акмолинской области, Алматы и Алматинской области и др. Деятельность НПМ и ОНК не выгодна части сотрудников учреждений, хотя именно посредством такого контроля система учреждений закрытого типа становится прозрачной для общества.
Нет отдельного законодательства об НПМ.
Не предусмотрена «экстренная защита» для предполагаемых жертв пыток.
С одной стороны, отмечается возросший уровень доверия общества к НПМ и у сотрудников учреждений — уважение к этому институту. С другой стороны, негативное мнение общественности. Не во всех учреждениях наблюдается доверие к удостоверениям НПМ, нет такого документа, как направление, разработать памятку для учреждений. Указано в удостоверениях — НПМ, но не ясно, что НПМ — это институт «Омбудсман+».
Доступность и открытость информации об НПМ, ОНК. Институты общественного контроля практически не взаимодействуют со СМИ, мало информации об их деятельности в открытом доступе.
В большинстве групп НПМ отсутствуют участники, говорящие на 2-3 языках, что повышает уровень их уязвимости, создает препятствия в коммуникациях с потенциальными жертвами пыток, сужает поле доверительного, безопасного и открытого контакта.
Общность интересов внутри группы НПМ и ОНК, отмечено в одном семинаре. И недоверие внутри группы НПМ — в другом. Наличие в составе групп НПМ лиц с особыми потребностями и нуждами и отсутствие пандусов в части учреждений вызывает серьезные трудности, что возлагает на других участников группы определенную ответственность и дополнительные обязательства.
ОНК на 10 лет «старше» НПМ. Введенный в действие с января 2015 г. Уголовно-исполнительный кодекс РК лишил ОНК права внезапных, «необъявленных» визитов.
Комитет УИСМВ Д РК имеет некие внутренние инструкции относительно ОНК.
Генеральная прокуратура и государственные учреждения взаимодействуют с Уполномоченным, который актуализирует проблемные вопросы. Слабая ответственность учреждений. «НПМ/ОНК — сами по себе, учреждения — сами по себе».
ОНК формируются без участия государства. НПМ координируется чиновником, назначаемым Главой государства. Институт Уполномоченного не соответствует Парижским принципам национальных учреждений по правам человека. Включение в состав ОНК не в каждом регионе является доступным, порой председатель ОНК занимает авторитарную позицию и попросту не принимает независимых лиц в состав ОНК.
Уполномоченный по правам человека оказал содействие в посещении участниками НПМ полицейских участков и УВД. НПМ и ОНК вправе посещать ограниченный законом круг учреждений. Группа НПМ в г. Астана ни разу не получила доступ в УВД и полицейские участки, только отказы.
Повышается уровень правосознания граждан, наблюдается профессиональный рост НПМ, ОНК, а также сотрудников учреждения (влияние на их профессиональную «деформацию»). Недостаточная юридическая грамотность и осведомленность сотрудников учреждений, подлежащих общественному контролю: незнание об институтах общественного контроля, препятствия в доступе, необоснованные и незаконные отказы в доступе.
Редко кому из числа НПМ, ОНК учреждения разрешают НПМ производить фото-, видеозапись. Не допуск ОНК с фото-, видео-, аудио аппаратурой в большинстве регионов (исключение: г. Уральск). УК-161/4 и другие учреждения в г.Костанай фотографируют участников НПМ, ОНК
«Фактов пыток стало меньше», — отмечено в ходе одного семинара. «Увеличилось количество жалоб», — другой группой. Для пыток используются не официальные места. «Коалиция НПО против пыток: в январе 2016 г. поступило больше жалоб заключенных на пытки по сравнению с этим же периодом 2015 г.»35
У общества меняется отношение к контингенту (относятся как к лицам в трудной жизненной ситуации). Общество инертно и неактивно даже по отношению к вопросу о пытках.
НПМ, ОНК препятствуют коррупции. Механизмы вскрытия коррупции не эффективны, коррупция становится более изощренной.
Опыт мониторинга ОНК из одного региона в другом регионе обеспечивал большую открытость учреждений закрытого типа, предоставлял возможность ОНК для обновления «взгляда» (в своем регионе одна и та же картина долгие годы способствовала постепенной утрате объективности), а также обмену опытом между ОНК и определения специфики «региона». НПМ и ОНК не имеют право на «перекрестные мониторинги» (комиссия из одного региона не вправе посетить учреждение в другом регионе).
НПМ могут использовать форму «информированного согласия», разработанную Координационным советом. Конфиденциальность ограничена, если заявитель против распространения информации.
Отдельные ОНК и НПМ имеют достаточный потенциал для эффективной деятельности. Многие ОНК и НПМ не информируют общество о своей деятельности и результатах работы, а члены и участники комиссий и групп недостаточно инициативны.
В 2014 г. был подготовлен справочник учреждений, подлежащих контролю НПМ и список участников НПМ. Но часть этих учреждений либо не имеют закрытых мест и не требуют посещений НПМ, либо, наоборот, в законодательстве РК установлены новые учреждения (как ИВ С КНБ) и ранее не включенные в перечень посещаемых при инвентаризации.
Министерство юстиции возмещает расходы участников НПМ при наличии установленных финансовых документов. Слабая материально-техническая база, отсутствие офиса, средств аудио-, видеофиксации, измерительных приборов, транспорта у НПМ, ОНК. Последнее вызывает необходимость использовать личные автомобили, но расходованное топливо (бензин) не покрывается из средств бюджета государства. Учитывая тот факт, что во многие места, где расположены учреждения, никакой транспорт либо не следует, либо расписание их маршрутов не позволяет им пользоваться.
НПМ не пользуются шифрованием, а 30% не имеют навыков ІТ-безопасности, что обосновывает невозможность обеспечить конфиденциальность отчетов.
НПМ, ОНК в большинстве не владеют и не знают международные стандарты по свободе от пыток.
Чуть более половины участников НПМ отслеживают ход и результаты рассмотрения заявления о пытках, 12% — нет, 20% — «это не входит в компетенцию НПМ». Большинство групп НПМ не пытаются получить доступ к материалам, отчетам предыдущих проверок, журналам и иным материалам.
В учреждениях не разработан четкий алгоритм действий сотрудников учреждения для обеспечения безопасности НПМ, ОНК; не проводится инструктаж: что должен знать и уметь участник НПМ, член ОНК. Сотрудники на вопрос о том, что включает алгоритм, ограничились изоляцией, эвакуацией НПМ, ОНК, вызовом подкрепления, а также выражением «не лезть куда не надо».

_______________________

35 http://rus.azattyq.org/a/pytki-v-kazakhstane-zhaloby-zaklyuchennyh/27528240.html

Мониторинг ситуации с безопасностью правозащитников, ноябрь 2016 года

https://kkassiyet.wordpress.com/%D0%BC%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%BD%D0%B3-%D1%81%D0%B8%D1%82%D1%83%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%B8-%D1%81-%D0%B1%D0%B5%D0%B7%D0%BE%D0%BF%D0%B0%D1%81%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%8C%D1%8E/%D0%BC%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%BD%D0%B3-%D1%81%D0%B8%D1%82%D1%83%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%B8-%D1%81-%D0%B1%D0%B5%D0%B7%D0%BE%D0%BF%D0%B0%D1%81%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%8C%D1%8E/

Рекомендации участников конференции «Актуальные вопросы имплементации национального механизма защиты правозащитников в Казахстане» отель «Гранд Парк Есиль», 23 августа 2016 г.

06-10-2016-%d1%80%d0%b5%d0%ba%d0%be%d0%bc%d0%b5%d0%bd%d0%b4%d0%b0%d1%86%d0%b8%d0%b8-%d1%83%d1%87%d0%b0%d1%81%d1%82%d0%bd%d0%b8%d0%ba%d0%be%d0%b2-%d0%ba%d0%be%d0%bd%d1%84%d0%b5%d1%80%d0%b5%d0%bd%d1%86

 

Комиссия по правам человека при Президенте Республики Казахстан 

ОО «Қадір-қасиет»

 

РЕКОМЕНДАЦИИ УЧАСТНИКОВ

конференции «Актуальные вопросы имплементации национального механизма защиты правозащитников в Казахстане»

отель «Гранд Парк Есиль», 23 августа 2016 г.

  1. Разработать комплексный подход к формированию культуры уважения государством и обществом права на защиту прав человека.
  2. Продолжить совместное обсуждение темы национального механизма защиты правозащитников.
  3. Широко освещать вопросы темы конференции, привлекать больше других участников, без дублирования формата.
  4. Актуализировать и популяризировать понимание термина «правозащитник» более широко, на многих уровнях и для различных слоев населения.
  5. Генеральной прокуратуре и МВД на регулярной основе проводить совместные «круглые столы» и семинары по правозащитной деятельности.
  6. Парламенту организовать и провести общественные слушания по типовому закону о национальном механизме защиты правозащитников, с привлечением судей.
  7. Анализировать причины угроз правозащитникам, развить в государственных органах (Генеральной прокуратуре, Министерстве юстиции, МВД, Национальном бюро по противодействию коррупции, КНБ, Агентству по делам религии, Комитету Министерства культуры и спорта) профилактическую функцию.
  8. Национальный механизм защиты правозащитников должен включать как государственные органы, так и правозащитников.
  9. Из средств государственного социального заказа выделить лот- направление потеме конференции.
  10. Ввести в Закон «О противодействии коррупции» ст.12 бывшего Закона РК «О коррупции».
  11. В местах заключения запретить досмотр и чтение материалов адвокатов, за исключением случаев, свидетельствующих о наличии достаточных оснований, касающихся намерения адвоката пронести на территорию исправительного учреждения запрещенные предметы и документы.
  12. Заявления о нарушении прав адвокатов должны рассматриваться институтом специальных прокуроров.

 

 

 

Список участников конференции «Актуальные вопросы имплементации национального механизма защиты правозащитников в Казахстане», 23 августа 2016 г., г.Астана

Список участников конференции «Актуальные вопросы имплементации национального механизма защиты правозащитников в Казахстане», 23 августа 2016 г., г.Астана
ЭКСПЕРТЫ
1 Энрике Эгурен «Protection International», советник
2 Джамшидбек Газиев Мандат Специального докладчика ООН по ситуации с правозащитниками отдела Специальных процедур Управления Верховного комиссара по правам человека ООН
3 Майкл Инейхен «International Service for Human Rights», руководитель программы и директор по вопросам Совета по правам человека
ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ОРГАНЫ

 

4 Абишев Тастемир Даутович Заведующий Секретариатом Комиссии — заведующий сектором Отдела внутренней политики Администрации Президента РК, Секретарь Комиссии
5 Кошанов Убайдулла Кайрлович Судья районного суда № 2 Алматинского района города Астаны
6 Коптлеуова Алия Хайролловна Эксперт Отдела внутренней политики Администрации Президента РК
7 Шапак Унзила Член Конституционного Совета РК
8 Шепелева Лариса Аркадьевна Судья судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РК
9 Абдиев Жазбек Ниетович Заместитель Руководителя Департамента по обеспечению деятельности судов при Верховном Суде РК
10 Смагулова Нургуль Лесовна Заместитель Заведующего Отделом международных связей и Протокола Департамента по обеспечению деятельности судов при Верховном Суде РК
11 Саламатов Ескали Амангельдинович Руководитель Специального департамента Национального бюро по противодействию коррупции МГС РК
12 Сапаров Ерлан Аскербекович Заведующий Отделом правовой экспертизы Аппарата Сената Парламента РК
13 Иргалиев Руслан Искандирович Директор Департамента международного права и сотрудничества МЮ РК
14 Таласбаев Марат Турсынович Начальник Управления воспитательной и социально-психологической работы среди осужденных Комитета уголовно-исполнительной системы МВД РК
15 Акшолаков

Амиржан Еркосович

Начальник отдела Комитета административной полиции МВД РК, полковник полиции
16 Мусабек Адилет Канапияұлы Следственный департамент МВД РК
17 Мырзамадиева Майнұра Саветқызы Посол по особым поручениям МИД РК
18 Құрмашева Дана Әбілқызы советник Министра иностранных дел РК
19 Туганбекова Лаура Адилхановна Старший прокурор Департамента по надзору за законностью в социально-экономической сфере Генеральной прокуратуры РК
20 Мусали Нурадель главный консультант Отдела по обеспечению деятельности Комитета по законодательству и судебно-правовой реформе Мажилиса Парламента РК
21 Муханов Болат Старший инспектор штаба-управления Комитета уголовно-исполнительной системы МВД РК
22 Манаркулов Арман Кайратович стажер МЮ РК
23 Байжикенов Серик Актанович Стажер МЮ РК
ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ МИССИИ

 

24 Айжан Ошакбаева координатор программы «Права человека» Фонда Сорос-Казахстан
25 Дирк Ян Коп Чрезвычайный и полномочный посол Королевства Нидерландов в РК
26 Ирина Бучинская координатор по правам человека, политическим вопросам и проектам посольства Королевства Нидерландов в РК
27 Шон Стайл Чрезвычайный и полномочный посол Канады в РК
28 Тэрон Пекора советник по политическим вопросам посольства Канады
29 Дуйсекова Лейла Сотрудник регионального отделения по Центральной Азии УВКПЧ ООН
30 Аксель Режас Атташе по вопросам политики посольства Франции
31 Дэвид Фукс (David Fuchs) Атташе, посольство Швейцарии
32 Лейла Дуйсекова УВКПЧ ООН
33 Шарлотте Дитрих стажер посольства ФРГ
34 Асель Рысмаганбетова отдел политики, посольство ФРГ
35 Джони Крамер постоянный заместитель посла Германии
36 Черман Ливер глава политической секции Британского посольства
37 Инес Манрике Временный Поверенный в делах посольства Испании
38 Наталья Сжипек Европейский союз
39 Бейбит Шангирбаева Европейский союз
40 Гульмира Тулесбаева Менеджер проектов, ПРООН
41 Джон Сорфэйс Исполняющий обязанности начальника политического отдела, посольство США
42 Алия Касенова Помощник по политическим вопросам, посольство США
43 Жолдасбеков Жумажан Координатор проекта по противодействию торговли людьми Международной Организации по Миграции
44 Амралина Карина Координатор проектов, PRI
45 Исаева Айдана Административный ассистент, PRI
46 Natalia Pieto стажер посольства Испании
47 Партэм Вера Сотрудник по вопросам политики, Посольство США, пришла после обеда вместо Джона Сорфэйса
ОБЩЕСТВЕННЫЕ ОРГАНИЗАЦИИ

 

48 Абдурасулов Хамзахан ОО «Жан дауысы», г. Шымкент
49 Агелеуов Галым ОФ «Либерти», г. Алматы
50 Ахмедьяров Лукпан Сайлауович ОО «Абырой», г. Уральск
51 Батталова Зауреш Кабылбековна ОФ «Фонд развития парламентаризма в Казахстане», г.Астана
52 Гурина Марианна Юрьевна ОФ «Улагатты Жануя», г. Алматы
53 Данчев Александр Константинович ОО «Қадір-қасиет», г. Петропавловск
54 Еркаева Нина Федоровна ОО «Образование и развитие», г. Караганда
55 Жовтис Евгений Александрович ОО «Казахстанское международное бюро по правам человека и соблюдению законности», г. Алматы
56 Заикин Сергей пастор церкви «Новая жизнь», г. Алматы
57 Ибраева Анара Нурлыбаевна ОО «Қадір-қасиет», г. Астана
58 Инсенова Дильнар Алдыяровна ОФ «Центр медико-социальной защиты населения», г.Алматы
59 Клюшев Александр Валерьевич Ассоциация религиозных объединений Казахстана, г.Астана
60 Колов Игорь Александрович ОО «Общественный комитет по правам человека», г.Костанай
61 Макашева Гулаим движение «Защитим Кокжайляу», г. Алматы
62 Молчанов Сергей ОФ «Врачи без наркотиков», г. Павлодар
63 Оздоев Руслан Исаевич ОНК г. Астана, ОО «Комек», г. Астана
64 Онталапулы Ерболат ОО «Жан дауысы», г. Шымкент
65 Рысманова Шара ОФ «Общество и право», г. Алматы
66 Рыль Анна Игоревна ЧФ «Коргау», г. Астана
67 Сахненко Валентина инициатива «Феминита», г. Алматы
68 Семенова Елена Александровна ОО «Оставим народу жилье», г. Павлодар
69 Ташбулатов Акылбек ОО «Центр содействия международной защите», г.Бишкек
70 Туркпенбаева Айгуль движение «Защитим Кокжайляу», г. Алматы
71 Умарова Айман Адвокат Алматинской областной коллегии адвокатов, г.Алматы

 

Итоговые рекомендации конференции «Актуальные вопросы имплементации национального механизма защиты правозащитников в Казахстане»

 

Итоговые рекомендации участников конференции «Актуальные вопросы имплементации национального механизма защиты правозащитников в Казахстане»

Отель «Гранд Парк Есиль», 23 августа 2016 г.

  1. Разработать комплексный подход к формированию культуры уважения государством и обществом права на защиту прав человека.
  2. Продолжить совместное обсуждение темы национального механизма защиты правозащитников.
  3. Широко освещать вопросы темы конференции, привлекать больше других участников, без дублирования формата.
  4. Актуализировать и популяризировать понимание термина «правозащитник» более широко, на многих уровнях и для различных слоев населения.
  5. Верховному суду, Генеральной прокуратуре и МВД на регулярной основе проводить совместные «круглые столы» и семинары по правозащитной деятельности.
  6. Парламенту организовать и провести общественные слушания по типовому закону о национальном механизме защиты правозащитников, с привлечением судей.
  7. Анализировать причины угроз правозащитникам, развить в государственных органах (Генеральной прокуратуре, Министерстве юстиции, МВД, Национальном бюро по противодействию коррупции, КНБ, Агентству по делам религии, Комитету Министерства культуры и спорта) профилактическую функцию.
  8. Национальный механизм защиты правозащитников должен включать как государственные органы, так и правозащитников.
  9. Из средств государственного социального заказа выделить лот- направление по теме конференции.
  10. Ввести в Закон «О противодействии коррупции» ст.12 бывшего Закона РК «О коррупции».
  11. В местах заключения запретить досмотр и чтение материалов адвокатов.
  12. Заявления о нарушении прав адвокатов должны рассматриваться институтом специальных прокуроров.

 

 

Пятая платформа по вопросам безопасности правозащитников, гражданских активистов», 22 августа 2016 года

РЕКОМЕНДАЦИИ УЧАСТНИКОВ КОНФЕРЕНЦИИ
Участники конференции «Пятая платформа по вопросам безопасности и защиты правозащитников, активистов», 22 августа 2016 года в поселке Боровое,
 подчеркивая право каждого на защиту прав человека, установленное Декларацией ООН о правозащитниках, и отличие правозащитника в том, какие действия он предпринимает,
 принимая во внимание специфику уязвимости некоторых групп правозащитников: журналистов, гражданских активистов, адвокатов, активистов профсоюзов, религиозных объединений,
 выражая надежду на позитивные изменения в Республике Казахстан,
 признавая, что государство и общество не должны противопоставлять себя друг другу, что власть есть не что иное, как отражение общества,
 понимая, что любая распространяемая СМИ и государством информация должна идти во благо народа,
 осознавая отсутствие необходимости в лидерах и важность проявления инициативы каждого гражданина, и реагирование на происходящие события в стране,
РЕКОМЕНДОВАЛИ:
ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЕТВИ ВЛАСТИ:
 Перевести на государственный язык и шире публиковать Декларацию ООН о правозащитниках, разместить ее на всех сайтах центральных государственных органов и обязать опубликовать ее самые посещаемые интернет-площадки (например, nur.kz).
 Изучить доклад Специального докладчика ООН по положению правозащитников о наилучших практиках защиты правозащитников в мире, с тем, чтобы принять решение о создании национального механизма защиты правозащитников. При этом важно уяснить специфику уязвимости групп правозащитников, иметь представление о последствиях, ресурсах и помощи.
 Поддерживать правозащитников, выступать в качестве их союзников, и это должно случиться как можно быстрее.
 Воспринимать правозащитников, активистов как часть государства (один из 6-ти основных признаков государства – народ).
 Предоставить больше возможностей для реализации прав согласно Декларации ООН о правозащитниках / Расширить пространство для реализации правозащитниками их прав и свобод.
 Соблюдать требования Декларации ООН о правозащитниках, действующее законодательство, и создать условия для реализации её норм.
 Соблюдать права правозащитников, прекратить практику преследования (включая привлечение к уголовной ответственности) правозащитников и активистов в связи с их правозащитной деятельностью и пользования своими правами и свободами.
 Исключить практику дискредитации правозащитников и активистов в глазах общественности через пропаганду.
 Прекратить обыски и изъятие компьютеров, телефонов и иных гаджетов, привлечение «своих» понятых.
 Повысить прозрачность действий Правительства РК на международном уровне (по реализации обязательств в рамках международных договоров, имплементации решений Комитетов ООН и рекомендаций Специальных процедур Совета ООН по правам человека),
 Создать веб-ресурс, где любой человек мог бы ознакомиться с действиями Правительства в сфере исполнения международных обязательств Республики Казахстан.
 Исключить практику произвольных задержаний, безукоризненно соблюдать минимальные стандарты статьи 9 Международного пакта о гражданских и политических правах, а также требования Кодекса об административных правонарушениях и Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан при задержании.
 Провести быстрое, беспристрастное, эффективное расследование каждого случая угроз правозащитникам, активистам, включая задержания граждан, правозащитников, журналистов 21 мая 2016 г., дать конкретную однозначную оценку причин фотографирования и дактилоскопирования задержанных, и публично, широко проинформировать общество о результатах расследования.
 Прекратить досудебное расследование в отношении Макса Бокаева и Талгата Аяна, содержащихся под стражей более 100 дней в связи с обвинением в совершении распространения заведомо ложной информации и возбуждения розни.
ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ ВЕТВИ ВЛАСТИ:
 Принять законодательство, которое бы соответствовало минимальным стандартам в сфере свободы выражения мнения, запрещающее чиновникам обращение в суд за допустимые в рамках
ограничений свободы выражения критические публикации в СМИ.
 Чиновники должны нести ответственность за озвученное публично и в ходе личного приема граждан и правозащитников, Парламент Республики должен рассмотреть вопрос об ответственности за неисполнение озвученных публично чиновниками обязательств. Это, в первую
очередь, относится к акиму г. Атырау.
 Конкретизировать состав ст. 174 УК РК, исключив его широкую интерпретацию.
 Изучить типовой (модельный) закон о защите правозащитников, рассмотреть и обсудить в ходе открытых общественных слушаний в Парламенте возможности его принятия в Республике Казахстан. При этом, механизм должен быть независимым от исполнительной ветви власти, чтобы его работа была прозрачной. Если кто-то скажет: для Казахстана это неприемлемо, поскольку
Бразилия, Мексима и Гватемала – поствоенные страны, надо посмотреть правде в глаза и осознать, что войны уже как 40 лет нет в них, и нельзя определить: кто на 3 см ближе к демократии, а кто на метр дальше от нее, так как в Казахстане развивается свой демократический путь, в котором есть место для защиты правозащитников и активистов. Конкретный закон о защите правозащитников и
их работы есть в Латинской Америке, Буркина Фасо, Мали, Кот Д Ивуар.
 Внести изменения и дополнения в Закон Республики Казахстан «О правовых актах» о проведении обязательной юридической экспертизы каждого проекта закона на предмет проверки проекта нормативного правового акта, либо принятого нормативного правового акта на предмет соблюдения прав и свобод человека.
СУДЕБНОЙ ВЛАСТИ:
 Сохранять независимость и беспристрастность при рассмотрении дел, одной из сторон в которых выступают правозащитники и активисты.
 Исключить практику проведения ночных судебных процессов.
 Обязать персонал судов представляться в каждом случае, носить бейджи.
 Пересмотреть решение суда по делу о выплате 5 млн. тенге Сыздыкову Султанбеку по иску к газете «Трибуна», поскольку газета лишь повторила информацию, ранее опубликованную в других
СМИ (и не привлеченных к гражданско-правовой ответственности в сравнении с газетой «Трибуна»), о коррупции истца, который во время универсиады присвоении 23 млн. тенге.
ГРАЖДАНСКОМУ ОБЩЕСТВУ:
 Проявлять активность, в том числе в работе мобильных групп (фиксация в судах, поддержка,
солидарность).
 Выражать терпимость друг к другу, поддерживать друг друга. Не искать точек расхождения во мнениях, а искать возможности сотрудничества и объединения интересов.
 Научиться быть системной силой.
 В случае проведения государственных избирательных компаний, включаться в них системно и поддерживать друг друга на всех этапах.
 Гражданские активисты должны быть во всех сферах, а не только в социальной.
 Начать изменения с самих себя.
 Рассчитывать на самих себя, а не на помощь других государств.
 Не ждать кого-то, чтобы к Вам приходили, а помогать по мелочам, быть там, где происходит нарушение прав человека с целью их защиты.
 Повышать уровень правовой грамотности, подготовки форм жалоб, обращений, ходатайств, заявлений.
 Понимать и принимать ответственность за результаты пользования свободой выражения мнения.
 Действовать в правовом поле, активно требовать соблюдения своих прав, если уверен в своей
правоте («день за днем по капле выдавливать из себя раба»).
 Фиксировать доказательства угроз. Список возможных угроз можно отследить в
мониторинге, проводимом ОО «Қадір-қасиет»: http://www.kkassiyet.wordpress.com.
 Сотрудничать с международными СМИ (которые услышат Вас, если речь будет сказана международными организациями и механизмами ООН, либо на Совете ООН по правам человека).
 Принять Резолюцию по освобождению Макса Бокаева и Талгата Аяна. Текст проекта Резолюции опубликована http://www.pana-defenders.info/
 Принять Резолюцию «О статусе Омбудсмана».
КОАЛИЦИИ ПО ВОПРОСАМ БЕЗОПАСНОСТИ И ЗАЩИТЫ
ПРАВОЗАЩИТНИКОВ:
 Сделать работу Коалиции по вопросам защиты и безопасности правозащитников более системной, точечной, комплексной, с привлечением к работе психолога и усилением цифровой безопасности.
 Стремиться поступать так, чтобы каждое действие приносило больше пользы, опираться на анализ своих действий.
 Необходимо проработать механизм защиты правозащитников, посредством воздействия на центры принятия решений во власти.
 Воздействовать на Европейский Союз, Европейский парламент, где функционируют органы ЕС, реализующие политику по Центральной Азии.
 Прекратить выступать в сомнительных СМИ, а также в СМИ, резонанс от которых нулевой.
 Поработать над тем, чтобы Коалиция вошла в состав других международных коалиций по правам человека, по защите правозащитников.
 Обсудить формы работы Коалиции для достижения целей согласно стратегическому плану.
 Отработать механизм быстрого реагирования на угрозы правозащитникам и активистам.
 Переправлять жалобы посольствам, ЕС, ОБСЕ, ООН.
 Создать больше сетей, открытых площадок, обсуждать: как это всё реализовывать вместе.
 Создать «Центр по обеспечению защиты и безопасности» при Коалиции, чтобы Центр аккумулировал всю информацию, комплексно рассматривал все эти вопросы.
 Рассматривать стратегии и тактики защиты и помощи в долгосрочной, краткосрочной перспективах.
 Проработать эдвокаси кампанию «в ЭКСПО-2017 без политических заключенных».
 Проводить пресс-конференции, если не реализуются рекомендации Специальных процедур ООН.
 Больше участвовать в форумах правозащитников других стран, учиться на их ошибках и перенимать успешный опыт в защите активистов.
 Опубликовать информацию, как стать членом Коалиции, и какие при этом есть права и обязанности у членов.

Рекомендации участников «Пятая платформа по вопросам безопасности и защиты правозащитников, активистов», 22 августа 2016 года

 

Рекомендации участников «Пятая платформа по вопросам безопасности и защиты правозащитников, активистов», 22 августа 2016 года в поселке Боровое

Участники конференции «Пятая платформа по вопросам безопасности и защиты правозащитников, активистов», 22 августа 2016 года в поселке Боровое,

  • подчеркивая право каждого на защиту прав человека, установленное Декларацией ООН о правозащитниках, и отличие правозащитника в том, какие действия он предпринимает,
  • принимая во внимание специфику уязвимости некоторых групп правозащитников: журналистов, гражданских активистов, адвокатов, активистов профсоюзов, религиозных объединений,
  • выражая надежду на позитивные изменения в Республике Казахстан,
  • признавая, что государство и общество не должны противопоставлять себя друг другу, что власть есть не что иное, как отражение общества,
  • понимая, что любая распространяемая СМИ и государством информация должна идти во благо народа,
  • осознавая отсутствие необходимости в лидерах и важность проявления инициативы каждого гражданина, и реагирование на происходящие события в стране,

РЕКОМЕНДОВАЛИ:

 ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЕТВИ ВЛАСТИ:

  • Перевести на государственный язык и шире публиковать Декларацию ООН о правозащитниках, разместить ее на всех сайтах центральных государственных органов и обязать опубликовать ее самые посещаемые интернет-площадки (например, nur.kz).
  • Изучить доклад Специального докладчика ООН по положению правозащитников о наилучших практиках защиты правозащитников в мире, с тем, чтобы принять решение о создании национального механизма защиты правозащитников. При этом важно уяснить специфику уязвимости групп правозащитников, иметь представление о последствиях, ресурсах и помощи.
  • Поддерживать правозащитников, выступать в качестве их союзников, и это должно случиться как можно быстрее.
  • Воспринимать правозащитников, активистов как часть государства (один из 6-ти основных признаков государства – народ).
  • Предоставить больше возможностей для реализации прав согласно Декларации ООН о правозащитниках / Расширить пространство для реализации правозащитниками их прав и свобод.
  • Соблюдать требования Декларации ООН о правозащитниках, действующее законодательство, и создать условия для реализации её норм.
  • Соблюдать права правозащитников, прекратить практику преследования (включая привлечение к уголовной ответственности) правозащитников и активистов в связи с их правозащитной деятельностью и пользования своими правами и свободами.
  • Исключить практику дискредитации правозащитников и активистов в глазах общественности через пропаганду.
  • Прекратить обыски и изъятие компьютеров, телефонов и иных гаджетов, привлечение «своих» понятых.
  • Повысить прозрачность действий Правительства РК на международном уровне (по реализации обязательств в рамках международных договоров, имплементации решений Комитетов ООН и рекомендаций Специальных процедур Совета ООН по правам человека),
  • Создать веб-ресурс, где любой человек мог бы ознакомиться с действиями Правительства в сфере исполнения международных обязательств Республики Казахстан.
  • Исключить практику произвольных задержаний, безукоризненно соблюдать минимальные стандарты статьи 9 Международного пакта о гражданских и политических правах, а также требования Кодекса об административных правонарушениях и Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан при задержании.
  • Провести быстрое, беспристрастное, эффективное расследование каждого случая угроз правозащитникам, активистам, включая задержания граждан, правозащитников, журналистов 21 мая 2016 г., дать конкретную однозначную оценку причин фотографирования и дактилоскопирования задержанных, и публично, широко проинформировать общество о результатах расследования.
  • Прекратить досудебное расследование в отношении Макса Бокаева и Талгата Аяна, содержащихся под стражей более 100 дней в связи с обвинением в совершении распространения заведомо ложной информации и возбуждения розни.

ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ ВЕТВИ ВЛАСТИ:

  • Принять законодательство, которое бы соответствовало минимальным стандартам в сфере свободы выражения мнения, запрещающее чиновникам обращение в суд за допустимые в рамках ограничений свободы выражения критические публикации в СМИ.
  • Чиновники должны нести ответственность за озвученное публично и в ходе личного приема граждан и правозащитников, Парламент Республики должен рассмотреть вопрос об ответственности за неисполнение озвученных публично чиновниками обязательств. Это, в первую очередь, относится к акиму г. Атырау.
  • Конкретизировать состав ст. 174 УК РК, исключив его широкую интерпретацию.
  • Изучить типовой (модельный) закон о защите правозащитников, рассмотреть и обсудить в ходе открытых общественных слушаний в Парламенте возможности его принятия в Республике Казахстан. При этом, механизм должен быть независимым от исполнительной ветви власти, чтобы его работа была прозрачной. Если кто-то скажет: для Казахстана это неприемлемо, поскольку Бразилия, Мексима и Гватемала – поствоенные страны, надо посмотреть правде в глаза и осознать, что войны уже как 40 лет нет в них, и нельзя определить: кто на 3 см ближе к демократии, а кто на метр дальше от нее, так как в Казахстане развивается свой демократический путь, в котором есть место для защиты правозащитников и активистов. Конкретный закон о защите правозащитников и их работы есть в Латинской Америке, Буркина Фасо, Мали, Кот Д Ивуар.
  • Внести изменения и дополнения в Закон Республики Казахстан «О правовых актах» о проведении обязательной юридической экспертизы каждого проекта закона на предмет проверки проекта нормативного правового акта, либо принятого нормативного правового акта на предмет соблюдения прав и свобод человека.

СУДЕБНОЙ ВЛАСТИ:

  • Сохранять независимость и беспристрастность при рассмотрении дел, одной из сторон в которых выступают правозащитники и активисты.
  • Исключить практику проведения ночных судебных процессов.
  • Обязать персонал судов представляться в каждом случае, носить бейджи.
  • Пересмотреть решение суда по делу о выплате 5 млн. тенге Сыздыкову Султанбеку по иску к газете «Трибуна», поскольку газета лишь повторила информацию, ранее опубликованную в других СМИ (и не привлеченных к гражданско-правовой ответственности в сравнении с газетой «Трибуна»), о коррупции истца, который во время универсиады присвоении 23 млн. тенге.

 ГРАЖДАНСКОМУ ОБЩЕСТВУ:

  • Проявлять активность, в том числе в работе мобильных групп (фиксация в судах, поддержка, солидарность).
  • Выражать терпимость друг к другу, поддерживать друг друга. Не искать точек расхождения во мнениях, а искать возможности сотрудничества и объединения интересов.
  • Научиться быть системной силой.
  • В случае проведения государственных избирательных компаний, включаться в них системно и поддерживать друг друга на всех этапах.
  • Гражданские активисты должны быть во всех сферах, а не только в социальной.
  • Начать изменения с самих себя.
  • Рассчитывать на самих себя, а не на помощь других государств.
  • Не ждать кого-то, чтобы к Вам приходили, а помогать по мелочам, быть там, где происходит нарушение прав человека с целью их защиты.
  • Повышать уровень правовой грамотности, подготовки форм жалоб, обращений, ходатайств, заявлений.
  • Понимать и принимать ответственность за результаты пользования свободой выражения мнения.
  • Действовать в правовом поле, активно требовать соблюдения своих прав, если уверен в своей правоте («день за днем по капле выдавливать из себя раба»).
  • Фиксировать доказательства угроз. Список возможных угроз можно отследить в мониторинге, проводимом ОО «Қадір-қасиет»: http://www.kkassiyet.wordpress.com.
  • Сотрудничать с международными СМИ (которые услышат Вас, если речь будет сказана международными организациями и механизмами ООН, либо на Совете ООН по правам человека).
  • Принять Резолюцию по освобождению Макса Бокаева и Талгата Аяна. Текст проекта Резолюции опубликована http://www.pana-defenders.info/
  • Принять Резолюцию «О статусе Омбудсмана».

КОАЛИЦИИ ПО ВОПРОСАМ БЕЗОПАСНОСТИ И ЗАЩИТЫ ПРАВОЗАЩИТНИКОВ:

  • Сделать работу Коалиции по вопросам защиты и безопасности правозащитников более системной, точечной, комплексной, с привлечением к работе психолога и усилением цифровой безопасности.
  • Стремиться поступать так, чтобы каждое действие приносило больше пользы, опираться на анализ своих действий.
  • Необходимо проработать механизм защиты правозащитников, посредством воздействия на центры принятия решений во власти.
  • Воздействовать на Европейский Союз, Европейский парламент, где функционируют органы ЕС, реализующие политику по Центральной Азии.
  • Прекратить выступать в сомнительных СМИ, а также в СМИ, резонанс от которых нулевой.
  • Поработать над тем, чтобы Коалиция вошла в состав других международных коалиций по правам человека, по защите правозащитников.
  • Обсудить формы работы Коалиции для достижения целей согласно стратегическому плану.
  • Отработать механизм быстрого реагирования на угрозы правозащитникам и активистам.
  • Переправлять жалобы посольствам, ЕС, ОБСЕ, ООН.
  • Создать больше сетей, открытых площадок, обсуждать: как это всё реализовывать вместе.
  • Создать «Центр по обеспечению защиты и безопасности» при Коалиции, чтобы Центр аккумулировал всю информацию, комплексно рассматривал все эти вопросы.
  • Рассматривать стратегии и тактики защиты и помощи в долгосрочной, краткосрочной перспективах.
  • Проработать эдвокаси кампанию «в ЭКСПО-2017 без политических заключенных».
  • Проводить пресс-конференции, если не реализуются рекомендации Специальных процедур ООН.
  • Больше участвовать в форумах правозащитников других стран, учиться на их ошибках и перенимать успешный опыт в защите активистов.
  • Опубликовать информацию, как стать членом Коалиции, и какие при этом есть права и обязанности у членов.

 

Список участников конференции

Итоговые рекомендации от 23.09.2016 г.

 

Рекомендации участников конференции «Актуальные вопросы имплементации национального механизма защиты правозащитников в Казахстане»

Комиссия по правам человека при Президенте Республики Казахстан 

ОО «Қадір-қасиет»

 

РЕКОМЕНДАЦИИ УЧАСТНИКОВ

конференции «Актуальные вопросы имплементации национального механизма защиты правозащитников в Казахстане»

отель «Гранд Парк Есиль», 23 августа 2016 г.

  1. Разработать комплексный подход к формированию культуры уважения государством и обществом права на защиту прав человека.
  2. Продолжить совместное обсуждение темы национального механизма защиты правозащитников.
  3. Широко освещать вопросы темы конференции, привлекать больше других участников, без дублирования формата.
  4. Актуализировать и популяризировать понимание термина «правозащитник» более широко, на многих уровнях и для различных слоев населения.
  5. Генеральной прокуратуре и МВД на регулярной основе проводить совместные «круглые столы» и семинары по правозащитной деятельности.
  6. Парламенту организовать и провести общественные слушания по типовому закону о национальном механизме защиты правозащитников, с привлечением судей.
  7. Анализировать причины угроз правозащитникам, развить в государственных органах (Генеральной прокуратуре, Министерстве юстиции, МВД, Национальном бюро по противодействию коррупции, КНБ, Агентству по делам религии, Комитету Министерства культуры и спорта) профилактическую функцию.
  8. Национальный механизм защиты правозащитников должен включать как государственные органы, так и правозащитников.
  9. Из средств государственного социального заказа выделить лот- направление потеме конференции.
  10. Ввести в Закон «О противодействии коррупции» ст.12 бывшего Закона РК «О коррупции».
  11. В местах заключения запретить досмотр и чтение материалов адвокатов, за исключением случаев, свидетельствующих о наличии достаточных оснований, касающихся намерения адвоката пронести на территорию исправительного учреждения запрещенные предметы и документы.
  12. Заявления о нарушении прав адвокатов должны рассматриваться институтом специальных прокуроров.

 

 

Ситуация с безопасностью правозащитников, активистов в Республике Казахстан (обзор с октября 2015 г. по июль 2016 г.)

Скачать обзор можно здесь

ВВЕДЕНИЕ
Общественное объединение «Қадір-қасиет» — некоммерческая общественная организация, с июня 2011 г. осуществляющая мониторинг ситуации с безопасностью правозащитников, активистов в Республике Казахстан.

Настоящий обзор подготовлен по результатам мониторинга веб ресурсов, сообщений в ОО «Қадір-қасиет», по картам наблюдений мониторов Коалиции по вопросам безопасности и защиты правозащитников и активистов в судебных заседаниях, за период 10 месяцев – с октября 2015 г. по июль 2016 г., при поддержке Королевства Нидерландов.

Целью публикации обзора является привлечение внимания лиц и учреждений, заинтересованных в улучшении ситуации с безопасностью правозащитников, активистов в Республике Казахстан, к соблюдению минимальных стандартов Декларации ООН о праве и обязанности отдельных лиц, групп и органов общества поощрять и защищать общепризнанные права человека и основные свободы.

Мониторинг велся по 7-ми категориям: правозащитники, адвокаты, общественные деятели, журналисты, гражданские активисты, активисты профсоюзных организаций, религиозных объединений, политических партий. Обзор не включает описание угроз активистам политических партий. Анализ 7-ми периодов по 9 месяцев показал следующие основные тенденции:

 рост гражданской активности сказался на количестве подвергшихся угрозам активистов, их число возросло в 3 раза в сравнении с 2015 г.;
 по-прежнему обеспокоенность вызывает ситуация с журналистами и гражданскими активистами (за последний период, это 85 и 110 чел. соответственно);
 в топе карты угроз – гг. Алматы, Атырау, Астана, Уральск;
 существенная часть угроз исходила от сотрудников полиции;
 по количеству угроз выделяются октябрь 2015 г., апрель и май 2016 г.

Ситуация с безопасностью правозащитников, активистов связана и зависит от событий в стране. Так, принятые подзаконные акты и изменения в Закон1 нацелены на укрепление контроля государства за расходованием средств из-за рубежа.

Выборы депутатов маслихатов и мажилиса Парламента РК 20.03.2016 г., митинги в апреле-мае 2016 г., последующие события: 05.06.2016 г. – нападение на два оружейных магазина, в/ч 6655 Нацгвардии в г.Актобе; 19.06.2016 г. – вспышка сибирской язвы сразу в 4-х областях: Карагандинской, Алматинской, Восточно-Казахстанской, Павлодарской; 18.07.2016 г. – нападение на УВД Алмалинского района г. Алматы и ДКНБ. Вопрос: есть ли взаимосвязь в этой последовательности?
Выражаем надежду на то, что настоящий обзор позволит оценить исследуемую ситуацию, нацелить лица и организации, заинтересованные в её улучшении, на анализ и превенцию угроз, эффективное расследование заявлений, создания национального механизма защиты правозащитников.

IRCT concerned about ongoing police violence in Armenia

IRCT concerned about ongoing police violence in Armenia

28-07-2016

The IRCT is deeply concerned by reports of ongoing police violence, torture and ill-treatment of citizens in Armenia and calls on the authorities to refrain from further violations and to conduct impartial and effective investigation of all allegations in accordance with the international standards in the Istanbul Protocol.

The reports of torture come after Armenia saw an armed uprising and hostage taking in the capital Yerevan on 17 July, resulting in large scale public gatherings and ad-hoc protests supporting political change in the country. According to IRCT member centre in Armenia, the Foundation Against the Violation of Law (FAVL), Armenian police reacted to the peaceful demonstrations with disproportionate use of force against the protesters. A number of videos have been published, showing protesters being beaten and ill-treated during the demonstrations.

FAVL has provided a detailed account of the unfolding events and the negative impact on human rights.

There are also allegations of severe beatings and torture in police custody and during transfer to police stations. In one case, around 150 people were apprehended and taken to a police regiment and detained in a sports hall without access to water, food, toilet or fresh air. In this particular incident a number of torture allegations were recorded. A deputy of the municipal council of Yerevan suffered a concussion as a result of the police brutality while others were spat on by police and forced to kiss the sole of the police officers’ shoes.

Adding to this, the frequent reports of denial of legal and procedural safeguards, including access to a lawyer, is very concerning. There have also been measures taken to prevent journalists from covering the ongoing protests including excessive use of force and the seizure and destruction of the journalists’ equipment. These acts greatly contribute to creating a climate of impunity, which may facilitate torture and significantly complicate investigations and victims’ pursuit of reparation.

“Sadly the situation in Armenia is not new. Numerous reports by the European Committee on Prevention of Torture (CPT) have provided evidence of ongoing torture by the Armenian police, also before the current protests started. Despite decades of police reform funded by the EU, OSCE and other regional and international organisations, this is a clear indication that torture is a systemic problem that has not yet been eradicated in Armenia. Until that happens, it is crucial that Armenia conducts a prompt and effective investigation of all torture cases, brings perpetrators to justice and provides reparation and rehabilitation to all victims,” said the Head of the European Affairs office of the IRCT, Mushegh Yekmalyan.

The IRCT will continue to monitor the situation closely with FAVL and will do its best to support victims of torture by providing rehabilitation and documentation of cases of torture for further investigation and redress.

 

Source: IRCT web-site

Рекомендации Специальных процедур Совета ООН по правам человека Республике Казахстан

The Committee considered the second periodic report of Kazakhstan (CCPR/C/KAZ/2) at its 3271st and 3272nd meetings (CCPR/C/SR.3271 and 3272), held on 22 and 23 June 2016.

The Committee considered the second periodic report of Kazakhstan (CCPR/C/KAZ/2) at its 3271st and 3272nd meetings (CCPR/C/SR.3271 and 3272), held on 22 and 23 June 2016. At its 3294th meeting, held on 11 July 2016, it adopted the following concluding observations.

2016 HRC_Concluding observations on the second periodic report of Kazakhstan