Обзор  Платформы гражданской солидарности по контртерроризму, антиэкстремизму и правам человека

Сравнительный обзор «Антиэкстремистская политика в России, Казахстане, Кыргызской Республике и Таджикистане» подготовлен членами Рабочей группы Платформы гражданской солидарности по контртерроризму, антиэкстремизму и правам человека: информационно-аналитический центр «Сова» (Российская Федерация), «Кадiр-касиет» (Республика Казахстан), «Бир Дуйно» (Кыргызская Республика) и «Офис гражданских свобод» (Республика Таджикистан).

Авторы обратили внимание на общие черты и различия в законодательстве и практике. На примере трансформации российского правового понимания экстремизма в странах Центральной Азии видно: законодательство имеет родовые дефекты, в нем изначально заложен репрессивный потенциал. Чем слабее правовые институты и чем более выражен авторитаризм режима, тем шире это законодательство используется как инструмент политических репрессий.

press release202001

Скачать обзор

Рекомендации обзора

Мы считаем необходимым привести законодательство и практику противодействия терроризму и экстремизму (в терминах национального законодательства) в наших странах в соответствие с международными стандартами в области прав человека. Понимая, что процесс движения к этой цели не может быть простым и не может проходить одинаково в четырех странах, которых касается наш доклад, мы вынуждены ограничиться ниже теми рекомендациями, которые применимы к ним ко всем и которые должны способствовать достижению указанной цели.

Законодательство должно в той или иной форме провести разграничение между действиями, относимыми к терроризму, и действиями, относимыми к экстремизму. А среди последних – между действиями, связанными так или иначе с применением насилия и не связанными с таковым. Жесткость мер противодействия, как в аспекте срочности процедур, так и в аспекте строгости санкций, для этих категорий должна существенно различаться.

Мы также полагаем, что специальное, более жесткое в обоих этих смыслах, регулирование применимо именно к терроризму и к насильственному экстремизму, но не к иным деяниям, которые сейчас охватываются антиэкстремистским законодательством. Правильнее всего было бы изменить юридическое определение экстремизма таким образом, чтобы это понятие относилось только к действиям, связанным так или иначе с применением насилия. В целом, определения террористической и экстремистской деятельности в соответствующих законах должны быть максимально четкими, исключающими расширительное толкование.

То же относится к определениям в связанных с этим законодательством статьях кодексов и отраслевых законов (об общественных объединениях, средствах массовой информации и т. д.).

Применительно к религиозной сфере мы исходим из представления, что угрозу политически или идеологически мотивированных насильственных действий, которая и составляет суть терроризма или насильственного экстремизма, представляют не религиозные убеждения, а только определенные политические взгляды, связанные с религией.

Соответственно, свобода совести и убеждений как таковая не должна подвергаться дополнительным ограничениям в рамках антитеррористического или антиэкстремистского законодательства, при том, что в целом ограничения гражданских прав и свобод в целях защиты государственной и общественной безопасности допустимы.

Статьи уголовного законодательства, относящиеся к публичным высказываниям, должны криминализовать только высказывания, являющиеся призывом к насилию. Исключением может быть возбуждение ненависти по групповым признакам – расовому, этническому, религиозному или иным. В список таких признаков не должны входить признаки, сформулированные нечетко, поскольку это приводит к злоупотреблениям.

И в любом случае формулировка и применение соответствующих статей Уголовного кодекса должны соответствовать критериям общественной опасности высказывания. В качестве образца можно взять шесть критериев, представленных в «Рабатском плане действий». Расследование дел о публичных высказываниях может включать в себя проведение научной экспертизы (лингвистической, религиоведческой, исторической и т. д.), но только в тех случаях, когда понимание исследуемого текста предполагает знания сверх обыденных (что верно, например, для многих религиозных текстов).

Профиль такой экспертизы должен выбираться в зависимости от того, каких именно знаний не хватает сверх обыденных. И, главное, такая экспертиза ни в каком виде не должна отвечать на вопросы правового характера.

Механизм запрета «информационных материалов» с последующим наказанием за их распространение должен быть отменен, так как ввиду широкого распространения интернета такого рода запреты не позволяют реально ограничить общественно опасную агитацию, зато резко повышают риск чрезмерных или неправомерных наказаний.

Повышенная угроза, исходящая от террористической деятельности (и возможно, в каких-то случаях от экстремистской), не является оправданием для применения чрезвычайных мер, в том числе – пыток.

Ограничения сверх основного наказания должны налагаться на осужденных за преступления террористического и экстремистского характера (будь то ограничения в гражданских правах, в доступе к финансовым инструментам или что-то еще) только судом и в индивидуальном порядке.


5 марта 2020 года в 10:00 ч. в зале «Берлин» отеля «Ибис» состоится презентация публикации «Антиэкстремистская политика в России, Казахстане, Кыргызстане и Таджикистане. Сравнительный обзор».

Адрес отеля «Ибис»: г.Нур-Султан, пр-кт Тауелсiздiк, дом 38.

Участие в обсуждении ситуации и рекомендаций примут представители государственных органов, общественных и международных организаций, средства массовой информации.

Для аккредитации просьба обратиться к Мадине Ахметовой по телефону: 87172-457621 или написать на следующий адрес электронной почты: madina.akh13@gmail.com


Announcement in English

Let us provide the publication «Anti-extremist policy in Russia, Kazakhstan, Kyrgyzstan and Tajikistan. Comparative review»

Announcement in English

Let us provide the publication «Anti-extremist policy in Russia, Kazakhstan, Kyrgyzstan and Tajikistan. Comparative review» Download Review

Review was prepared by members of the working group of the Platform for Civic Solidarity on Counter-Terrorism, Anti-Extremism and Human Rights: information and analytical center “Sova” (Russian Federation), “Dignity” (Republic of Kazakhstan), “Bir Duino” (Kyrgyz Republic) and “Office of Civil Freedom” (Republic of Tajikistan).

Authors drew attention to common features and differences in legislation and practice. An example of the transformation of the Russian legal understanding of extremism in the countries of Central Asia shows: legislation has birth defects and contains repressive potential. The weaker legal institutions and the more significant regime’s authoritarianism, the wider this legislation is used as an instrument of political repression

ҚАЗАҚ ТІЛІҢДЕ АНОНС

Сіздің назарыңызға «Ресей, Қазақстан, Қырғызстан және Тәжікстандағы экстремистік саясат. Салыстырмалы шолу» басылымысың ұсынып тұрмыз:

Шолуды терроризм, экстремизм және адам құқықтары бойынша Азаматтық ынтымақтастық платформасының жұмыс тобының мүшелері дайындады: «Сова» ақпараттық-талдау орталығы (Ресей Федерациясы), «Қадір-қасиет» (Қазақстан Республикасы), «Бир Дуйно» (Қырғыз Республикасы) және «Азаматтық бостандықтары кеңсесі»(Тәжікстан Республикасы).

Авторлар заңнама мен практикадағы ортақ ерекшеліктер мен айырмашылықтарға назар аударды. Ресейдің Орта Азия елдеріндегі экстремизм туралы құқықтық түсінігінің өзгеруінің мысалы: заңнамада туу ақаулары бар, оның басында репрессивті әлеует бар. Құқықтық институттар неғұрлым әлсіз болса және режимнің авторитаризмі айқын болса, онда бұл заң саяси қуғын-сүргін құралы ретінде қолданылады.

Review was prepared by members of the working group of the Platform for Civic Solidarity on Counter-Terrorism, Anti-Extremism and Human Rights: information and analytical center “Sova” (Russian Federation), “Dignity” (Republic of Kazakhstan), “Bir Duino” (Kyrgyz Republic) and “Office of Civil Freedom” (Republic of Tajikistan).

Authors drew attention to common features and differences in legislation and practice. An example of the transformation of the Russian legal understanding of extremism in the countries of Central Asia shows: legislation has birth defects and contains repressive potential. The weaker legal institutions and the more significant regime’s authoritarianism, the wider this legislation is used as an instrument of political repression

ҚАЗАҚ ТІЛІҢДЕ АНОНС

Сіздің назарыңызға «Ресей, Қазақстан, Қырғызстан және Тәжікстандағы экстремистік саясат. Салыстырмалы шолу» басылымысың ұсынып тұрмыз: https://kkassiyet.wordpress.com/2020/01/24/antiterror202001/

Шолуды терроризм, экстремизм және адам құқықтары бойынша Азаматтық ынтымақтастық платформасының жұмыс тобының мүшелері дайындады: «Сова» ақпараттық-талдау орталығы (Ресей Федерациясы), «Қадір-қасиет» (Қазақстан Республикасы), «Бир Дуйно» (Қырғыз Республикасы) және «Азаматтық бостандықтары кеңсесі»(Тәжікстан Республикасы).

Авторлар заңнама мен практикадағы ортақ ерекшеліктер мен айырмашылықтарға назар аударды. Ресейдің Орта Азия елдеріндегі экстремизм туралы құқықтық түсінігінің өзгеруінің мысалы: заңнамада туу ақаулары бар, оның басында репрессивті әлеует бар. Құқықтық институттар неғұрлым әлсіз болса және режимнің авторитаризмі айқын болса, онда бұл заң саяси қуғын-сүргін құралы ретінде қолданылады.